Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 244 – Екатерина Гичко

«Нас вообще-то замуж звали!— разозлился Иррес. — Лирк, дай я выйду. Хвыба же указ подписал!»

«Указ в Жаанидые,— напомнил господин Наэш. — Нас стрелами нашпигуют раньше, чем он сюда долетит».

— Что, обида ест? — тётка Лея раскатисто захохотала.

— Да она даже местным не по нутру, — смуглые щёки Юрта потемнели, глаза забегали. Похоже, он уже жалел, что связался с языкастой тёткой. — А у городских каких только баб нет!

— Таких точно нет, — уверенно заявила тётка Лея. — А вам она не по нутру, потому не по зубам. Точнее, по зубам-то вы хорошо получили, да, Лирк?

Лирка отложила в сторону обточенную лесину.

— Разборчивая больно ваша Лирка, — наглое выражение сменилось раздражением. — Сколько мужиков к ней тропу топтали, а она перебирает. Ей ли перебирать? — он ткнул в магичку, которая продолжала невозмутимо строгать будущие столбики.

— А зачем ей мужик? — соседка уже откровенно веселилась над загнанным в угол Юртом. — Дитя есть. Деньгу сама честно и прилично зарабатывает. Нужно будет, избу сама сложит. Всю мужицкую работу делать умеет, ещё и ценным ремеслом владеет. Вон и семьёй обзавелась! Зачем ей теперь мужик? Из-за стручка? — тётка игриво вскинула брови и стрельнула глазами на пах Юрта. — Так у тебя, говорят, неважный…

— Кто говорит? — мгновенно окрысился Юрт.

— Ой, да кто только не болтает, — отмахнулась тётка Лея. — Ты б поменьше голышом ходил, а то тебя не только бабы, но и сослуживцы оценили.

— Важный он у меня! — огрызнулся Юрт.

— Ой ли? — продолжала насмехаться тётка Лея.

Дверь за спиной Лирки отворилась.

— Чего ор устроили на всю деревню? — мрачно спросила бабка Ехи.

Юрт опасливо подобрался. Вышла бабка без топора, но топор был в руках Лирки.

— Внучку твою поганец хает, — беззастенчиво наябедничала соседка. — Говорит, что замуж её никто не возьмёт, потому что страшна и с дитём.

Ехи вперила тяжёлый немигающий взгляд в оборотня. Тот сглотнул. Бежать гордость не позволяла, дальше стоять — опасное дело. Вредная бабка была крепка как дуб, сильна как бык и редко промахивалась. Её саму впору на службу брать. Ей-боги, хоёторцы бы боялись её как жрала!

— С таким поганым языком ему жена вовсе не светит, — тяжело обронила бабка, не сводя с оборотня взгляда. — Сдохнет раньше. Пшл отсюда, паскуда. А то на забор заместо пугала насажу.

— Ну и шуточки у вас, бабушка, — Юрт нервно улыбнулся и всё же отвалился от ограды.

Первые пять шагов он прошёл спиной вперёд, потом всё же рискнул развернуться и нос к носу столкнулся с мрачным Лешием.

— Живее топай, — подогнал Леший.

Лирка вскочила на ноги. Она ждала вестей не раньше вечера и хотела ради этого съездить на заставу, но не думала, что кто-то из сослуживцев вернётся.

Юрт обогнул Лешия и лошадь, которую воин держал под уздцы, и с любопытством зыркнул на телегу.

— Почему ты вернулся? — встревоженная Лирка даже не поздоровалась.

— Исешке худо, — мрачно отозвался брат, набрасывая поводья на забор. — Помоги в дом перенести.

— Исешке? Что с ним случилось?

Женщина поспешила подойти к телеге и посмотреть на мертвенно-бледного оборотня, укрытого рогожей по самое горло. Леший молча подёрнул край рогожи, открывая правую руку брата, и Лирка ощутила, как от лица отходит кровь.

Обнажённая до локтя рука была покрыта чёрными пятнами, очень похожими на разъедающую язву[1].