Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 208 – Екатерина Гичко

Риисо? Это он про Миану? Мхян тут же опустил руки и обнял малышку. Тревожно всмотрелся в её личико, но то было щедро измазано болотной грязью и приметное родимое пятно над глазом оказалось скрыто.

Кусты нещадно захрустели, и с другой стороны к парню подступили ещё двое: крепкий черноволосый оборотень с осунувшимся, уставшим лицом и оборотень помоложе, такой же рыжий как и тот, что нашёл Мхяна.

— Ты кто такой? — поразились они.

— Не убивать меня… я… — Мхян мучительно вспоминал хоёторские слова. Прав был Нарий, когда ругал его за леность. — Я… мы сирота… отца искать.

— Чего он болтает? — молодой и рыжий непонимающе нахмурился.

— Из Салеи идти, — старался Мхян. — Мать умер. Отец тут. Мать от него бежать. А мы к нему идти. В Салее не жить. Нас много бить.

— А-а-а, — с пониманием, но всё же подозрительно щурясь, протянул черноволосый. — Папаша его взял себе женщину из салея-са, а та сбежала от него. Потом померла, а приплод её никому не нужен стал. За лучшей долей подался? — насмешливо спросил он Мхяна.

— Нет. Отец искать, — покачал головой парень. — Отец помнить. Отец хороший.

— К папаше под крыло хочет. Здесь ты как оказался? — рыжий, тот что постарше, слегка повёл копьём, будто ткнуть хотел.

Мхян покладисто испугался и шарахнулся.

— Птица… — он замахал руками. — Крылья… кожа… чешуя…

— Ящеры эти летающие, что ли? — черноволосый задумчиво почесал бороду.

— Лететь, — с энтузиазмом продолжили Мхян. — Утром пугаться и лететь без нас. Предмет, пища… ткань унести. Мы один остаться.

— А летел-то куда? — заинтересовался черноволосый.

— Мать сказать большая вода, много вода!

— К морю, что ль? — подивился рыжий с копьём. — Далеко ты собрался…

Воодушевлённый тем, что его понимают и вроде бы даже верят, ну или хотя бы допускают, что он говорит правду, Мхян страстно взмолился:

— Помощь! Просить! — он молитвенно сложил ладони. — Сестра, — он показал на малышку Миану. — Есть. Я не кормить. Нет пища. Просить помощь!

— Да кому вы здесь нужны, приблуды салея-са, — рыжий поморщился и опустил копьё. — Прибить, чтобы не мучались? Или пусть их? Может, Господа дадут им дорогу и выберутся.

— Этот-то может и выберется, — черноволосый кивнул на Мхяна, — а риисоне выживет.

— Как твоё имя? — спросил самый молодой.

— Шха-мхян, — с готовностью отозвался Мхян.

— Язык поломаешь, — хохотнул тот, что с копьём.

— Шха? — молодой отчего-то задумался. — Может отведём к жрецу? Пусть он решит.

— Да с чего бы его по мелочи такой ворошить? — удивился черноволосый.

— А ты глянь на него, — молодой кивнул на Мхяна.

Мужчины в молчании уставились на обеспокоенно крутящего головой парня.

— Про Ша-нора-х поговаривают, что нравились ему женщины салея-са. Да и по Хоётору он помотался знатно, где только не бывал. У моря тоже, — молодой многозначительно приподнял брови. — Вдруг это его кровь? Лицо у них прям одно.

Поражённый Мхян изо всех сил делал вид, что понимает их так же плохо, как и говорит.

— Но девка-то… — рыжий с копьём в сомнении посмотрел на Миану.

— Она — кровь салея-са, — пренебрежительно отмахнулся молодой. — Раз он так плохо говорит, бежала мать давно. Второе дитя уже в родной земле прижила. Да и Шха… А если на самом деле Ша, а? И не «мхян», а «мян»? Эй, парень, ты, может, Ша-мян?

Мхян отчаянно закивал.