Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 207 – Екатерина Гичко

Сильно пахло дымом. Весь берег зарос костровиком, который цвёл чуть ли не половину года. Сейчас бутоны были закрыты, но ворсистые листья и стебли сильно пахли пеплом. Так похоже на костёр, что Мхян невольно затревожился. Да и вспомнил, что сами они нередко привалы делали рядом с зарослями костровика, чтобы дымом себя не выдать. Ему даже казалось, что мясом пахнет… Или не казалось?

— Тише, — прошептал он, словно Миана могла его понять, и с соглядатайским проворством затесался в кусты костровика.

Стебли тихо зашелестели, сухие листья недовольно обожгли парня искрами, но они быстро затухли на мокрой одежде. Мхян прошёл саженей сто, прежде чем смог учуять не только запах жаренного мяса, но и услышать тихий, ровный треск, какой даёт только костёр. Охотники? Хоёторские углядатаи и охранители грани быстро утаптывали пламя, сохраняя только угли, на которых грели воду или запекали что-то, что по запаху несильно выделялось на фоне присущих Лесу ароматов. Таились. Смелее себя вели только охотники, но они и не вели промысел рядом с гранью, а уходили глубже в Лес.

Как Мхян порадовался, что мундир остался в Салее и в нём нельзя опознать врага. Подобравшись чуть ближе, парень весь обратился вслух. Довольно долго ничего, кроме треска пламени слышно не было. Потом брякнуло что-то железное, хрустнула растоптанная веточка и пугающе рядом послышался тяжкий вздох.

— Война будет.

Хриплый голос звучал простуженно, нещадно скрипел и сипел, отчего Мхян едва смог разобрать хоёторские слова. За два года службы он не успел так уж сильно поднатореть во вражьем языке.

— Да давно уже не было, — в противовес первому голосу этот звучал бодро и весело. — Лет десять оружие рыжьём покрывается.

— В труху бы сгнило, не пожалел бы, — первый сипел зло и устало.

— Ты чего? — удивился бодрый. — С нами всё равно ни один враг не сладит. На нашей стороне сильнейший из Господ. И нас многие тысячи.

— Не такую войну я чую, — сиплый произнёс непонятное Мхяну слово. — Вот чего жду.

— Тоска в тебе говорит, — бодрый вмиг утерял веселье. В голосе появилась досада, Мхяну даже показалось, что он слышит тревогу. — Если и случится, мы далеко, до нас и не докатит.

Мхян жадно подался вперёд. Далеко? Отчего далеко? И как далеко?

Листья костровика позади зашуршали, и парень резко обернулся. Обернулся и замер, боясь лишний раз вдохнуть: перед лицом хищно блестел отточенный наконечник копья.

— Ты что за оотпай?

Позади стоял кряжистый, заросший бородой оборотень. Широкоплечий, обнажённая грудь расписана узорами, которые терялись в рыжеватых волосах, больше походившими на шерсть. Мхян перевёл широко распахнутые глаза на лицо оборотня и слегка растерялся, увидев мужчину вполне салейской наружности с толстой рыжей косой. Нет, он знал, что хоёторцы разные бывают, но у грани-то в основном чёрноволосые да узкоглазые.

— Я не опасен… не опасен! — Мхян опомнился и заговорил на паршивом хоёторском. Поднял вверх руки, показывая, что ничего при себе опасного не имеет. — Я… заплутать… потеряться…

— Кого ты там нашёл? — насторожились у костра.

— Кто говорит? — бодрый явно встревожился. — Эй, ты смотри, вдруг это кто-то из местных тварей нашим притворяется.

— Да на него непохож, — отозвался кряжистый. — Твари-то поумнее, таким прикидываться бы не стали. На нашего непохож, — повторил он. — Зелёный ещё, еле болтает, одет странно. Да ещё и риисо[1]при нём.