Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 124 – Екатерина Гичко

Лирка качнула головой, а потом опомнилась.

— Мадиш? Он тоже хочет в сыск?

— Нет, но он как дракон над Род рыщет.

— Чего это он? — магичка прищурилась и попыталась припомнить, что знает о снежных лисах. Может, у них сильные родительские инстинкты и они с ума сходят в заботе о детёнышах? Но вспомнить смогла только про шубу из этой самой лисы, в которую мужчины заворачивали своих избранниц.

К её удивлению, Майяри заговорила как раз о шубе.

— Глаз он на неё положил и уже меха приготовил. Ждёт, когда подрастёт ещё немного.

— Лилея? — Лирка даже себе не смогла объяснить, что её озадачило: ожидание Мадиша или вера в то, что Лилея вырастет.

— Ага. Ты только ей не говори. Она, правда, уже похоже догадывается и начинает что-то замечать, но лучше всё равно не говори. Переживать будет сильнее, чем того заслуживает это событие. Хотя даже Лирой уже понял, а он вообще-то в Санарѝше! Мастер Дагрен и госпожа Ярвиделла давно всё поняли. А Лилея… Ну, не дозрела она ещё, рано ей. Мадиш не идиот, подождёт. Иначе, — по лицу Майяри скользнула зловещая тень, — госпожа Ярвиделла покажет ему, на что способно копьё в её руках.

В соседнем доме загорелся свет, и женщины замолчали. Огонёк то ли светляка, то ли свечи лишь наметился пляшущим кругом за тёмными занавесками. Аший ранее успел обойти дом кругом, притворившись, что ищет нужные ворота, и заметил, что закрыты все окна, кроме чердачного и кухонного. Госпожа Илея на вопрос, чем болеет жена соседа, с сожалением пожала плечами. Сосед о болезни супруги говорил мало, больше скорбно молчал или блекло улыбался, из чего любопытные сделали вывод, что дела у бедняжки совсем плохи. Из дома она отказывалась выходить, видеть никого не хотела и, похоже, на жизни своей крест уже поставила. Молодой муж крутился по хозяйству в одиночку. Собственно, хозяйство-то было небольшое. Скотинкой не обзавелись, садик засаживать уже поздно. Кое-кто поговаривал, что парень занимается камнерезным делом, но госпожа Илея ни разу не видела, чтобы сосед хоть камешек в дом пронёс. Только корзины с едой с рынка тягал.

Как только солнце ушло за горизонт, темнеть стало куда быстрее. Две трети неба налились чернильной синевой и только одна треть продолжала блекло сереть тянущимся из-под горизонта светом. На небе, местами скрытом древесными кронами, начали вспыхивать звёзды, проявился тонкий обод луны. Волчий месяц вовсе не народился. Словно повторяя за звёздами, вдоль улицы вспыхнули уличные фонари. Их огни мгновенно собрали вокруг себя полчища ночной мошкары. Майяри тоже запалила светляк, и в окно бестолково забилась крупная мохнатая бабочка, приманившаяся на его сияние. Сжалившись, женщина открыла створку и позволила светляку выскользнуть наружу. Комнатную духоту тут же разбавил посвежевший воздух, от кувшина сильнее потянуло медвяной сладостью и взваром наконец соблазнились и Редий с Ашием.

Вместе с воздухом в комнату вошли и звуки. Скрип калиток соседних домов, голоса, плеск воды — кто-то припозднился с поливом — и вялое переругивание собак. Потянуло дымом и запахами еды. Лирку неожиданно и остро кольнуло воспоминание о родной деревне. Она не скучала по ней и по оставшимся там оборотням. Но тоска по отцу и брату порой брала за душу и вытаскивали на свет тщательно припрятанные воспоминания о спокойной и тихой жизни. Жизни нелёгкой, наполненной тяжёлым трудом, но это была жизнь рядом с дорогими Лирке оборотнями. Когда-то она вот так сидела рядом с отцом и попивала густой, травянисто-острый отвар из лесных трав. Они молча смотрели на звёздное небо и прислушивались к деревенскому шуму. Порой вмести с ними сидел и Илик, но чаще всего он пропадал с другими парнями на вечерних гуляниях. Брат не мог спокойно сидеть на месте. Весёлый и шебутной, он нравился даже их спесивым родичам.