Онлайн книга «Печать Безумных. Белое и Чёрное»
|
— Молчи, молчи! — А-ара сердито посмотрела на неё. Глупая То-нии! Неужели она не понимает, что теперь-то Господин может сделать с ней всё, что только захочет? Но Господин не слышал их. Он махнул рукой, и в древесных кронах зашелестел ветер. Тонкие пальцы медленно шевельнулись, словно перебирая невидимые струны, и А-аре от страшного напряжения показалось, что в порывах ветра появился какой-то ритм. Господин что-то загудел себе под нос, и совсем скоро стали слышны слова. Сперва не очень разборчиво, но потом всё явнее, всё четче и вот под тихий шелест ветра во все стороны потянулся негромкий напев. Ласковый и нежный. Оторопевшая А-ара вовсе глаза уставилась на Господина, не веря, что тот действительно поёт. И поёт прекрасно. Его голос был тих и мягок и, казалось, лечил душевные раны. Мир вдруг стал ярче и прекраснее, воздух чище и слаще. Даже дрожащее полотно младшего Господина Рото-Ё больше не пугало и вообще походило цветом на дорогие и тонкие ткани севера Великой Степи. Пусть лютый страх уснёт в душе, Забудется кошмар, Проснётся самый-самый светлый сон, Раскроется мечта. Листва вокруг окрасилась в свежие, весенние цвета, будто почки только-только лопнули, и наступила очередная пора молодости Леса. В лицо пахнуло свежестью, и перед глазами А-ары замелькали картинки самой беззаботной и самой прекрасной поры жизни — детства. Стеклянный звон её пера Разгонит мрак и грусть… Засни же, спи, Твой сладкий сон готов к тебе прийти. Перед внутренним взором предстало суровое лицо отца, который будто бы никогда не улыбался. «Песни Второго Господина сладки и губительны для тех, кто их слышит. Его слово тяжело и способно ранить так, что кровь потечёт из жил». А-ара вспоминала эти слова и понимала, что отец не всегда был прав. Или даже, возможно, был разочарован в Господине, потому говорил о нём такое. Раскрой глаза и посмотри, Как чисто небо днём, Как медвяною сладостью Стекает солнце в нём. Груди стеснило восхищение при взгляде на небесную глубину, которая в Лесу столь часто была скрыта за густыми кронами. Золотистые солнечные лучи растекались по нему сладостью, и в воздухе повеяло ароматом доброго лесного мёда. Как трели звонко-чистые Несут ему скворцы, И реет волокнистая Туманность на свету. Ползущее облако тянулось волокнами, а на его фоне, как челноки ткацкого станка, сновали птицы. Их, хоёторские, а не какой-то неведомый скворец. А-ара пребывала в блаженной мечтательности, когда интонация Господина сменилась. Послышалась насмешка, лёгкая, но злобненькая, голос стал вкрадчивым. Смотри. Тебе лишь снится, Что счастье видишь ты. Взгляни на эту землю! Всмотрись в её кусты! Взгляд тут же притянулся к полу, где никаких кустов не росло, и А-ара растерянно заморгала, чувствуя, что хмарь сползает с её сознания. А Господин продолжил петь, и голос его становился всё злее, яростнее и громче. Здесь каждый листик знает, Что он пророс в крови! И запах мертвечины Сочится из-под земли. А-ара сильнее вцепилась в руку То-нии. Светлые чувства сменилась тошнотворным запахом гниения. Казалось, всё то прекрасное, о чём она успела подумать, было изгажено и замарано. А Господин продолжал обличительно и язвительно описывать ту действительность, в которой они жили. Он входит в кровь и душу, |