Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 318 – Екатерина Гичко

— Это он пел!

— Не пел, а проклинал!

Народ валом катил в южную часть города. Опять, в который раз за сутки. Живя рядом с пятью Господами, хара-са, населявшие Рото-Ё, были приучены бросать дома быстро и уносить с собой только действительно важное.

— Бросил бы их, змей! — посоветовал кто-то из бегущих мужику, тащившему на плечах двух своих жён.

— Своё не потеряй! — зло отозвался тот и припустил ещё быстрее.

Дом Духов, оставленный всеми, неспешно залечивал свою рану. Трещина в стене срасталась без следа, живой камень, принесённый из мира бессмертных, восстанавливал свою плоть.

А Лес вокруг хрустел и падал под натиском двух Господ. Они сшибались, но не прикасались друг к другу. Лава схватывала деревья огнём как лучины, но тяжёлый, неподвижный воздух давил с такой силой, что пламя схлопывалось и после него оставался только едкий дым. Итраид в бешенстве рвался в бой, выдёргивал деревья с корнем и швырял в противника, расплёскивался жидкий огонь и окружал врага ядовитой гарью. Расххеридан улыбался. Его подспорьем, казалось, был сам воздух, подвижный ветер, который он перебирался пальцами как струны музыкального инструмента. Ветер то падал неподъёмной тяжестью на лавовые одежды Итраида, то разносил дымный яд в разные стороны, то гудел так, что Итраид ревел от рези в ушах.

И, несмотря на дым и огонь, которые заволокли всё вокруг, чудилось, что это Второй Господин Арван-Ё играет со своим противником. Словно он не выступал в полную силу и пока просто наслаждался тем, что может опять биться, опять побеждать.

— Славный сон ждёт тебя,

Глазки закрывай, — потекло нежное пение.

Ты устал и одичал,

Ну же, отдыхай.

— Заткнись, заткнись! — заорал Итраид. Лава потекла и по его волосам, покраснели даже глаза. Вместо слюней на губах проступили горячие красные потёки. Господин походил на вулкан, из нутра которого рвалась катастрофа.

А-ара тряхнула головой, ощутив неожиданно напавшую сонливость. Поверженный ударом Ша-нора-хи приподнялся и качнул подбородком так, словно его голова неожиданно отяжелела. Он осоловело посмотрел на Руахаша. Тот не спешил нападать, и сон его не одолевал: смысл исполняемой на хоёторском песни не был для него понятен.

А вот бег кое-кого из жителей замедлился.

— Прикорни вот тут, в тени,

Рядышком с водой.

И прохлада остудит

Жар твой трудовой.

— Молчи, молчи!

Итраид полностью скрылся под чёрно-красными лавовыми потёками. Казалось, что они столь тяжелы, что тянут его к земле.

— Ляг, укройся поплотней,

Успокой свой ум.

Отдохни же поскорей,

Охладишься сном.

Колени Итраида подогнулись, он начал неумолимо клониться к земле.

— Спи же сладко, спи же крепко, —голос Расххеридана звучал всё тише и вкрадчивее.

Спи, как спит скала,

Спи, мой сладкий, спи, мой едкий,

Спи, мой враг… умри.

И у лежащего на земле Ша-нора-хи горлом хлынула кровь.

— Не слушай! — щеку А-ары обожгла пощёчина, и она увидела перед собой злое лицо То-нии. — Ты ему не враг. Эта песня не для тебя. Утрись.

Девушка дрожащей рукой вытерла кровь под носом. Слова отца стучали в ушах.

«Его слово тяжело и способно ранить так, что кровь потечёт из жил».

Господин Рото-Ё вздрогнул, вырываясь из силков сна, и его рёв, тяжёлый и отчаянный прокатил по всему городу и разлетелся далеко по Лесу. Он распрямился, и почерневшие, остывшие и затвердевшие потёки треснули. Он качнулся ещё раз и замер.