Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 68 – Анна Айдарова

Он посмотрел на неё, и в его глазах была уязвимость, которой он никогда не показывал.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, это мое условие. Я хочу, чтобы мы просыпались вместе утром, чтобы мы пили этот ужасный отвар из корня мелиссы, чтобы мы спорили о Канте и о том, что такое этика. И чтобы ты была рядом. Всегда.

Милица смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся так сильно, что она слышит его удары вокруг. Слёзы текли по её щекам, и она не пыталась их сдерживать.

— Я знаю, что я не идеален. Я знаю, что у меня есть проблемы, которые я не могу решить. Я знаю, что я часто бываю замкнутым, холодным, что я не умею говорить о своих чувствах. Но я люблю тебя. И я хочу провести с тобой всю свою жизнь.

Он протянул ей кольцо.

Милица смотрела на кольцо, на его руки, на его лицо, на его глаза, в которых был свет, которого она никогда не видела. Она смотрела на него и чувствовала, как её мир переворачивается, как всё, что было раньше, становится прошлым, и начинается что-то новое.

— Да, — выдохнула она. — Да.

— Ура! — крикнули сразу два восторженных голоска. Берта и Ида давно уже стояли рядом, только ни Милица, на Леон их не заметили.

— У нас будет свадьба! — добавила Берта.

— Конечно будет, — уверенно заявила Ида, подхватывая Пикселя и прижимая его к себе. — Я должна сказать всем!

Она выбежала из лаборантской, оставив дверь открытой, и её голос эхом разносился по коридору.

И тогда Леон поцеловал Милицу, и в этом поцелуе было такое долгожданное обещание — долгое, тёплое, как рассвет, который всегда наступает после даже самой тёмной ночи.

Каспар, стоявший в углу, отвернулся и сделал вид, что рассматривает книги.

— Я ничего не вижу, — сказал он. — Я просто призрак. У меня нет глаз.

Пиксель спрыгнул со стола, подошёл к ним и сел у ног Милицы, глядя на кольцо на её пальце. Его зелёные глаза были серьёзными.

— Мяу, — сказал он наконец. И было совершенно непонятно, что он имел ввиду.

Большой зал ЛОГОСа никогда прежде еще не выглядела таким ярким и никогда прежде не украшался так сверкающе.

Каспар лично проследил, чтобы лампы настроили на тёплый, золотистый свет, который делал каменные стены мягче, а старые книги, стоящие на полках, развешанных по стенам — почти уютными. Между стенами протянули гирлянды из сухих цветов и серебряных нитей, которые Ида и Берта плели несколько ночей. Пахло воском, старым пергаментом и еще очень сильно мятой — Пиксель опрокинул банку с эфирным маслом пока никто не видел.

В центре зала, там, где обычно стоял стол для диспутов, теперь возвышался алтарь — простой каменный блок, покрытый белой тканью, на котором стояли две свечи и старая книга кодекса. За алтарём, который подозрительно напоминал кафедру, стоял Альтманн, и на его лице блуждала растерянная улыбка, а само выражение лица вполне можно было принять за одобрение, если бы он не был Альтманном.

— Я не думал, что доживу до этого дня, — сказал он, поправляя треснувшую линзу. — И не думал, что буду проводить церемонию в Академии. Но раз уж вы настояли…

— Мы настояли, — сказала Милица.

Она стояла у входа в зал, и в руках у неё был букет — маленький, собранный из карманных цветов, которые она нашла в том самом мире, где когда-то исчез Пиксель. Цветы были странными — они переливались серебром и синим, как будто в них текла жидкая ночь. Она сжимала их так сильно, что пальцы побелели.