Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 66 – Анна Айдарова

Туман расступился.

Перед ней стоял Ндоло. Тень — огромная, пустая. Тень, которая имела форму, и форма, которая была тенью. Его лицо — а у него действительно было лицо — казалось размытым, как старая фотография, и еще Милица чувствовала его взгляд — тяжёлый, древний, как само время.

«Ты пришла без страха. Это редкость. Многие приходят сюда, но почти все боятся. Ты не боишься. Почему?»

— Я боюсь, — сказала Милица. — Но я боюсь не тебя. Я боюсь потерять его. Я боюсь, что он останется здесь навсегда. И я готова сделать всё, чтобы этого не случилось.

Ндоло засмеялся. Его смех был похож на шум ветра в сухой траве — тихий, далёкий, но в нём было что-то древнее, что-то, что не знало времени.

«Любовь, — сказал он. — Любовь всегда приходит сюда. Она приходит и просит. Она приходит и умоляет. Но любовь не может изменить то, что было решено. Договор был нарушен. Проклятие было наложено. И оно будет действовать, пока не будет возвращено то, что было взято».

— Я принесла то, что принадлежит тебе. Теперь отпусти его. Прошу.

Она протянула руку, и обрывок пергамента взлетел в воздух, как живое существо. Он кружился над ней, светился, пульсировал, и Милица чувствовала, как он тянется к Ндоло, как ребёнок к матери.

Ндоло протянул свою тень. Его пальцы — длинные, тонкие — коснулись пергамента, и в тот же момент свет стал ослепительным. Милица зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки она видела, как пространство вокруг неё меняется, как туман начинает рассеиваться, как голоса стихают.

Когда она открыла глаза, Ндоло стоял перед ней, и в его руках был обрывок пергамента. Теперь пергамент был целым — не обгоревшим, не разорванным, как будто время повернуло вспять. А сам Ндоло обрел плоть. Он был только огромного роста. Гигантского.

«Ты вернула то, что было потеряно, — сказал он. — Ты пришла сюда, не боясь, и ты вернула мне мою силу. Я снимаю проклятие. И больше не буду убивать их сны».

Милица почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она хотела упасть на колени, но удержалась.

— А он? — спросила она. — Он проснётся?

Ндоло посмотрел на неё. В его глазах застыла улыбка — не добрая, не злая, древняя, как мир.

«Он проснётся, — сказал он. — Но всё остальное зависит только от тебя, девушка. Я снял проклятие. Но я не могу изменить его прошлое. Я не могу изменить его страхи, его сомнения, его одиночество. Это можешь сделать только ты. Если сможешь».

Он начал исчезать. Его тень таяла, как дым, и голос становился тише, дальше, как эхо в горах.

«Ты смелая, девушка. Ты достойна того, чтобы помнить. Ты достойна того, чтобы любить. Иди к нему. Он ждёт тебя».

Туман исчез. Серый свет погас. И Милица почувствовала, как реальность вытягивает её из сна, как нить, которая не даёт ей упасть.

Она открыла глаза.

Лаборантская ЛОГОСа была тихой. Эфирные лампы горели, привычно чадя и треща, и в их свете она увидела Каспара, который стоял над ней с выражением тревоги на лице.

— Вы вернулись, — сказал он. — Вы пробыли там почти час. Я уже начал волноваться.

— Я вернула пергамент. Ндоло снял проклятие.

Она повернулась к Леону. Его лицо всё ещё было серым, но теперь оно было другим — не холодным, не каменным, а просто бледным, как у человека, который долго болел и наконец начинает выздоравливать.