Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 53 – Анна Айдарова

Но сегодня размышлять было некогда. Он пришел за другим. И особенно принюхивался к знакомому и желанному запаху.

Он учуял их сразу. Маленькие, тёплые, быстрые, с тонкими хвостами и испуганными сердечками. Они прятались в углах, за ящиками, в щелях, где стены встречались с полом. Он мог бы их поймать. Мог бы поиграть с ними. Но сегодня он не хотел играть.

Он хотел мышку.

Искомое лежало за старым ящиком, на боку, и не двигалось. Мышка. Холодная, неподвижная, со взъерошенной шерсткой, и от неё не пахло страхом. Мышка была мёртвой.

Пиксель подошёл ближе, тронул её лапой. И конечно мышь не шевельнулась. Кот наклонил голову, посмотрел на неё внимательно.

Мышь была маленькая, серенькая, с длинным хвостом и крошечными розовыми лапками.

На факультете Анима студенты практиковались так: они брали тело. Потом вдыхали в него энергию. Энергия эта была неприятная на вкус и щипала язык, когда Пиксель пробовал облачка и сгустки на вкус. А потом они что-то чертили и иногда шептали. Это была самая проблемная часть, потому что шептать Пиксель не умел, а чертить не любил.

Но у него было кое-что другое — что-то, о чем никто не знал, а сам Пиксель объяснять не хотел. Он умел открывать порталы. И еще умел чувствовать, где кончается один мир и начинается другой.

Он лег рядом с мышкой. Облизал ее и закрыл глаза.

Он думал о мышке. О том, как она двигалась, когда была живой. О том, как её сердце билось, когда она бегала. О том, как она пахла — мышкой и пылью, как сам чердак. Он думал о том, как сделать так, чтобы она снова двигалась, чтобы она снова была — не как раньше, но как что-то новое.

Он открыл глаза.

Мышка не двигалась.

Пиксель нахмурился. Он вообще-то не умел хмуриться, но он попытался. Он подумал ещё раз. Сильнее. Представил, как мышка встаёт на задние лапы, как она смотрит на него, как она идёт за ним, как она…

Мышка дёрнулась.

Сначала лежала неподвижно, и Пиксель чувствовал, что она не живая, но потом ее лапа шевельнулась еще раз. Потом хвостик. Мышка двигалась. Она поднялась на задние лапы, вытянула передние лапки, как будто просила что-то. И смотрела на Пикселя пустыми преданными глазами. Она была. Пусть не живой, но она была. Ну и что, что не живой.

Пиксель смотрел на мышку, и внутри него разливалось что-то тёплое и странное. Он сделал это. Он создал её. Не как люди — с книгами и заклинаниями. А по-своему. Как он открывал порталы. Как он чувствовал миры. Он просто сделал это.

Он взял мышку в зубы. Осторожно, нежно, как будто она была котёнком. Мышка не сопротивлялась.

И Пиксель понёс её в лаборантскую.

Он гордо шёл по коридорам, высоко подняв голову, с мышкой в зубах. Он хотел показать её Леону. Он хотел, чтобы Леон увидел, что Пиксель тоже умеет создавать. Что он не просто кот. И тоже может делать что-то важное.

А если Леон не будет шевелиться, то можно оживить его как мышку.

Пиксель был доволен.

Пахнет пылью, старой древесиной и сухими травами, которые висят пучками под самой крышей. Солнечные лучи пробиваются сквозь щели в черепице, рисуя на полу золотые полосы, в которых танцуют пылинки.

В углу, на старом сундуке, сидит мальчик.

Ему лет десять. Тёмные волосы — чёрные, как вороново крыло — то и дело падают на лоб, и он отбрасывает их нетерпеливым движением руки. Он читает. Книга старая, с потёртым кожаным переплётом, распадается на две неравные части, и чтобы читать было удобно нужно поддерживать обе части обложки. За столом было бы удобнее, но на чердаке стола нет.