Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 52 – Анна Айдарова

Она цепляется за тебя. За твою кожу, за твои мысли, за твой голос, который ты слышишь в себе.

Но она может и отпустить. И если ты возвращаешься, ты приносишь с собой нечто. То или тех, что караулят выход обратно, в жизнь. Потому что сами не могут вернуться и найти.

Войти в Завесу — значит принять, что ты можешь не вернуться. Или вернуться, но уже не таким. Этика? Это слово для живых. Для мёртвых — только тишина. И для тех, кто вторгается в неё без причины, вне закона. Эти безумцы просто платят свою цену. И эта цена всегда выше.

— Я пойду, — сказала Милица спокойно.

— Кто вас пустит, фройляйн, — презрительно заметила Марта. — Ваше самомнение…

— Мое самомнение в нужном месте, профессор. И я понимаю, что до уровня профессора мне далеко, и Завеса просто сожрет меня. Я не самоубийца. Я пойду в его сон. Если Леон был в завесе и получил знак от отца, я это узнаю. А может быть и больше.

— Фройляйн Милица, сон конечно не Завеса. Но и сон — чужой сон, тем более такой — опасное место.

Декан Кроу хотел бы много сказать еще, много очевидных вещей. Только не успел.

В коридоре кто-то — по голосу Ида — испуганно вскрикнул. Ида никогда не была испуганной. Она была веселой, грустной, живой, дружелюбной и иногда чересчур навязчивой, но испуганной ее не видели еще ни разу.

Каспар высунулся сквозь стену в коридор и тут же втянулся обратно. Он тоже стал выглядеть испуганным.

Единственный, кто был доволен произведенным эффектом оказался входящий в лаборантскую Пиксель.

Пиксель не любил разговоры. Гораздо больше он любил, когда Леон брал его на руки.

Он вообще любил Леона. И вовсе не за то, что Леон позволял охотиться за своей порцией в столовой. И еще признавал за котом право это делать. Пиксель просто любил.

И кстати, он был умным котом. Не совсем котом, строго говоря, но в виде кота. Это уже многое решало.

Пиксель ушёл, когда явилась черная старуха. Она неприятно пахла проклятием и злобным хохотом своего божка. Открыл портал, как только почувствовал ее присутствие.

Пиксель не любил споры, сейчас явно должен был начаться спор. Громкий и бессмысленный, как шипение пара из трубы, которую забыли закрыть. Пиксель любил тишину. Любил, когда в библиотеке было тепло, а его любимый человек сидел неподвижно и позволял ему лежать на коленях, пока кто-то — обычно тот, кто пах старым пергаментом, — говорил что-то монотонное, и звук этот был как мурлыканье, только человеческое.

Но сегодня его любимый человек не двигался, не говорил. Он лежал на диване в лаборантской, и от него веяло серым холодом того места, куда нельзя было ходить. Пиксель знал этот запах. И не любил. И не хотел в Завесу.

Пиксель зевнул, показав розовый язык и острые клыки. Ему было немного скучно. Он открыл портал. Недалеко, всего лишь на последний этаж Академии. И впрыгнул в небольшое окошко, прошёл по столу, перешагнул через банку с порошком, которую кто-то забыл убрать, спрыгнул на пол. Чердак. Тайное место.

Он знал, куда идёт.

На чердаке было тихо. Только шуршание. Но шуршание было приятным. Еще там всегда пахло пылью и мышками. И еще здесь как нельзя было уютно и полутемно. Поэтом кот часто открывал сюда портал. Пиксель не знал, как он это делал. Он просто знал, что если он захочет быть где-то, он может туда попасть. Как будто мир был просто дверью, которую нужно было толкнуть.