Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 23 – Анна Айдарова

— Пять… нет, это шестая ночь.

— Милосердный Бог, на чем же вы держитесь?

Вопрос был больше риторический, но Леон ответил:

— Мы беседуем… я думаю… ночь — лучшее время, чтобы думать.

— Я все поняла, — резко ответила девушка. — Значит, проблем у нас не будет. Идемте, профессор.

— Сейчас?

— А вы предпочтете слушать тишину вместо того, чтобы разобраться?

* * *

Новая история от Ольги Захаренко уже ждет вас!

«Тебя могут услышать» https:// /books/view/69031

Комната Леона была маленькой, тёмной, с каменным полом и единственным окном, выходящим на внутренний двор. Эфирные лампы не горели — он попросил Милицу погасить их перед тем, как лечь. Свет мешал. Свет был частью реальности, а он собирался уйти из неё.

Он сидел на краю кровати, опираясь на трость, и смотрел в темноту. За окном было пусто. Двор спал. Только где-то далеко, внизу, слышалось шипение пара — котлы никогда не останавливались.

— Это важно. Выполнить сложно, но вы постарайтесь, — попросила Милица. Она стояла у двери, прислонившись к косяку. Голос её был тихим, ровным, почти безжизненным. Она старалась не показывать волнения. И у неё получалось, почти.

— Я постараюсь, — ответил Леон. — Не сходить с места. Не пытаться контролировать сон. Смотреть и запоминать.

— Именно, — она подошла ближе, поправила сетку ловца. — Вы должны стать наблюдателем, а не участником. Если вы начнёте вмешиваться я могу не почувствовать вас. И тогда…

— Я знаю, — Леон поднял голову. В темноте его глаза казались абсолютно черными. — Но вы будете здесь… Это…

— Я буду здесь, — упорно выговорила Милица. — Я войду через десять минут после того, как вы заснёте, профессор. Я буду смотреть. Мне нужно все увидеть самой. И убедиться, что мои подозрения неверны.

— Какие подозрения?

Она не ответила. Покачала головой и повторила:

— Ложитесь, профессор. Когда проснётесь — я расскажу.

Леон не стал спорить. Он знал Милицу — она не говорила того, о чём не была готова говорить. Он лёг на спину, поставил трость рядом с кроватью, закрыл глаза. И только тогда понял, что устал, что не удержится в этой черте. Чем-то это напоминало выход через Завесу…

Милица стояла у двери, в темноте, прислушиваясь, как дыхание Леона замедлялось, как скрипнула едва-едва кровать — развернулся удобнее. Вглядываясь сквозь темноту, она различила, как пальцы перестали сжимать край одеяла, как расслабились мышцы. Через минуту она бесшумно выскользнула за дверь и прикрыла её.

В коридоре было холодно. Девушка прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Через десять минут, — сказала она себе. — Через десять минут я войду. Всего десять минут. Ничего не успеет произойти».

Она считала. Пять, шесть, семь. Сердце билось слишком громко.

Когда прошло десять минут, она толкнула дверь и вошла.

В комнате было темно. Леон лежал неподвижно, его лицо было спокойным, почти безмятежным. Но когда она подошла ближе, она увидела, что его пальцы подрагивали. Он уже был внутри сна.

Милица села на стул рядом с кроватью, вытянула руку и положила ладонь на его запястье. Пульс был ровным, но слишком быстрым. Глаза под веками двигались — он видел сон.

Она закрыла глаза и последовала за ним.

Земля была горячей. Сухой. Потрескавшейся. Леон стоял посреди пространства, и ветер, пахнущий пеплом, бил ему в лицо. Небо было пепельным, без солнца, без облаков, без признаков времени. Он знал это место. Он уже не раз видел его во сне.