Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 22 – Анна Айдарова

Она сбилась, замолчала. И снова некрасиво всхлипнула.

— Вам нужно позаботиться о себе, — сказал он. — Скоро все закончится, фройляйн. Вы защитите диссертацию. Получите распределение. У вас будет насыщенная, интересная жизнь. И вы никогда не вспомните, как плакали однажды ночью.

— А вы? — спросила она.

— Это не важно. Важно, что вам выпадет шанс изменить свою жизнь.

Она не ответила. Плакала. А Леон так и не подошел ближе. И смотрел в окно.

— Почему вы здесь? — спросила она. — Почему не спите?

— Ночью лучше думается.

— Вы бледнее обычного, — сказала она. — Как ваша рука?

— Всё в порядке. Не беспокойтесь. Со мной действительно все в порядке.

— Это не значит, что я не могу спросить вас об этом! — сказала она.

— Понимаю.

Леон отвернулся к окну. Милица видела его отражение в стекле — бледное, неподвижное, как у статуи.

— Что с вами, Леон? С вами ведь что-то происходит… — сказала она. — Я знаю. Вы скажете?

— Это неважно.

— А что для вас важно?

— Вы. Ваш покой. Ваше будущее.

Такой ровный, такой механический голос.

— А вы циничны, герр профессор, — констатировала Милица.

Он так и не переоделся. На нем по-прежнему была и та самая рубашка, и тот же самый кожаный жилет с удобным поясом. В поясных сумках-карманах удобно размещались кусок пергамента, перо, немного эликсиров и возможно какой-нибудь артефакт. А возможно и горсть улыбок.

— Вы знаете, что приносит мне покой, отчего же не воспользуетесь?

Ей хотелось, чтобы этот непробиваемый истукан оторвался от созерцания неизведанного нигде. И тоже испытал боль, которая сейчас буквально затапливала девушку.

— Это не важно.

— Леон.

Она шагнула ближе. Он не отошел.

— Это важно, — сказала она. — Даже если вы не хотите быть со мной, это всё равно важно. Я не могу перестать думать о вас.

Тишина. Эфирные лампы продолжили свое шипение где-то в коридоре.

— Каспар… господин Лихт считает…

— Ради всех мертвых, Леон… перестаньте! Ведь вы живой! Вы не механическая машина для философских трактатов! Вы видите сны, а не зыбучие пески вместо них!

Он внимательно смотрел на девушку перед собой. Ночь и правда была волшебна.

— Да, — сказал он наконец. — Это сны. Каспар считает вас самой одаренной студенткой за последние сто лет. Вы знали?

— Мне лестно. Обязательно поблагодарю его завтра.

— И он считает, что я должен обратиться к вам как к специалисту.

И тогда Милице стало страшно. Потому что в черных узких глазах профессора она впервые увидела человеческие чувства. И это было вовсе не равнодушие. Тьма. Настоящая тоскливая тьма безысходности. Вот что это было.

— Стоит мне заснуть, я вижу странные картины. Вижу, как умирают люди. Чувствую их боль. И когда я просыпаюсь, эти раны на мне. Реальные.

Она не отвела взгляда.

— Это проклятие, — сказала она. — Помогают амулеты. Но лучше ловец снов. Вы ведь знаете это. Кому вы перешли дорогу, Леон? Может быть, все можно исправить.

— Проклятие? — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Я не знаю, кого я мог обидеть так, чтобы получить проклятие. Амулеты помогали. Сначала. Но теперь даже ловец не останавливает сны.

— И что вы сделали дальше?

— Я перестал спать.

Милица задумалась. Конечно, варианты есть. Но это нужно проверить. Только…

— Мне нужно увидеть.

Ответом — непередаваемый взгляд.

— Леон, ради всех покойников! Вы пришли ко мне как к специалисту. Так и дайте мне проявить себя как специалиста! Сколько вы не спали?