Книга Души моей палач, страница 56 – Ульяна Соболева

Отстраняюсь, тяжело дыша.

— Нам нужно остановиться, — выдыхаю.

— Почему?

— Потому что если не остановимся, зайдём слишком далеко. А ты ещё не зажил после ранения.

Он морщится, касаясь бока. Рана под повязкой.

— Забыл о ней.

— Вот именно. — Целую в лоб. — Ложись на спину. Дам обработать.

— Не надо...

— Это приказ.

Удивлённо поднимает бровь.

— Служанка приказывает принцу?

— Женщина приказывает упрямому мужчине не умереть от заражения. Ложись.

Усмехается, но подчиняется. Ложится на спину, задирает рубашку.

Рана выглядит лучше, чем три дня назад, но всё ещё воспалённая. Края покраснели. Нужна свежая повязка.

Встаю, достаю из шкафчика чистую ткань и флакон с травяной настойкой. Сажусь рядом, начинаю осторожно снимать старую повязку.

— Больно? — спрашиваю.

— Да. — Голос напряжённый. — Но... приятно.

— Как боль может быть приятной?

— Потому что чувствую её. — Смотрит на меня снизу вверх, и в глазах что-то тёмное, интимное. — А чувствовать что угодно лучше, чем не чувствовать ничего.

Смачиваю ткань настойкой, прикладываю к ране. Он шипит, тело напрягается.

— Терпи, — говорю мягко. — Почти всё.

— Яньхуа?

— Да?

— Когда ты касаешься меня... что чувствуешь?

Пауза. Обдумываю ответ.

— Тебя, — говорю наконец. — Всего тебя. Твою боль, одиночество, страх. Но и твою силу. Твоё желание стать лучше. Твою... любовь.

— Она настоящая? — Голос неуверенный. — Или просто продукт проклятия?

— Настоящая. — Начинаю накладывать свежую повязку. — Проклятие только открыло дверь. То, что за ней — твой выбор.

— Тогда я выбираю тебя.

Три простых слова. А мир переворачивается.

— Я выбираю тебя, — повторяет он, садясь. Ловит мою руку, целует ладонь. — Каждый день, каждую ночь. Несмотря ни на что.

Слёзы жгут глаза. Не могу сдержать — они текут, капают на его руку.

— Почему плачешь? — спрашивает встревоженно. — Что-то не так?

— Нет, — всхлипываю, смеясь сквозь слёзы. — Всё как раз так. Впервые за... за всё время здесь... всё правильно.

Притягивает меня к себе, укладывает головой на грудь. Рука поглаживает волосы — неловко, но нежно.

— Не плачь, — шепчет. — Не могу выносить твоих слёз.

— Это слёзы радости, идиот.

— Всё равно. Хочу, чтобы ты улыбалась.

— Тогда скажи что-нибудь смешное.

Молчит, думает.

— Не умею быть смешным.

— Я заметила.

— Зато умею другое.

— Что?

— Вот это.

Целует меня. Долго, глубоко, воруя дыхание и отдавая своё. Руки обвивают, прижимая так близко, что не понять, где заканчивается одно тело и начинается другое.

Падаем обратно на кровать — переплетённые, запыхавшиеся. Он сверху, опирается на локти, чтобы не раздавить весом.

— Яньхуа, — выдыхает в мои губы. — Если не остановлюсь сейчас...

— Тогда не останавливайся.

— Но ты сказала...

— Забудь, что сказала. — Притягиваю его за шею. — Хочу тебя. Здесь. Сейчас.

— Уверена?

Нет. Но какая разница?

Мы уже перешли точку невозврата.

— Уверена.

Он смотрит на меня долго, ищет сомнения. Не находит.

— Тогда... — начинает медленно, осторожно расстёгивать мою ночную рубашку. — Скажи, если будет больно. Или страшно. Или захочешь остановиться.

— Обещаю.

Ткань соскальзывает с плеч. Холодный воздух касается кожи, и я вздрагиваю — не от холода, а от интенсивности его взгляда.

Смотрит так, словно я самая прекрасная вещь в мире.

— Ты дрожишь, — шепчет он, целуя ключицу.