Книга Души моей палач, страница 59 – Ульяна Соболева

Секундная пауза. Потом она протягивает руку через стол — ладонью вверх, запястье изящное, пальцы длинные.

Доверие.

Она доверяет мне.

Беру её руку в свою левую, придерживаю нежно. Правой подношу кисть к её ладони.

— Готова?

— Да.

Касаюсь кистью кожи — и связь вспыхивает мгновенно.

Её удивление от прохладной щекотки ворса. Её любопытство — что я напишу. Её... возбуждение от интимности жеста.

Она чувствует то же, что и я.

Начинаю вести кисть. Медленно, контролируя каждый миллиметр движения. Чёрная тушь оставляет след на бледной коже.

Первая черта. Вертикальная, от основания среднего пальца к запястью.

Она вздрагивает.

— Щекотно, — шепчет.

— Терпи.

Вторая черта. Горизонтальная, пересекающая первую.

Третья. Четвёртая. Иероглиф складывается постепенно.

人 —жэнь."Человек".

— Почему этот? — спрашивает она, глядя на свою ладонь.

— Потому что ты сделала меня человеком, — отвечаю честно.

Глаза поднимаются к моим — тёмные, глубокие, полные эмоций, которые не нуждаются в словах.

— Цзюе...

— Дай другую руку.

Она протягивает левую. Повторяю ритуал — та же бережность, та же медлительность. Но на этот раз пишу другой иероглиф.

心 —синь."Сердце".

— Человек и сердце, — говорит она тихо. — Что это значит?

— Что человек без сердца — не человек. А сердце без человека, которому биться — просто мясо.

Она смотрит на две ладони, где чернеют иероглифы.

— Красиво, — шепчет. — Но... на бумаге было бы проще.

— Бумага не чувствует. — Не отпускаю её руки. — А мне нужно чувствовать.

Понимание вспыхивает в её глазах. Потом — что-то похожее на вызов.

— Тогда... могу я попробовать?

— Что?

— Написать. На вас.

Не ожидал этого.

Но идея... боже, идея заставляет сердце биться быстрее.

— Хорошо.

Она встаёт, обходит стол. Я откидываюсь на спинку стула, давая ей доступ.

— Куда? — спрашивает она, беря кисть.

— Куда хочешь.

Пауза. Потом она наклоняется, расстёгивает верхнюю пуговицу моей рубашки. Потом ещё одну. Ещё.

Ткань расходится, обнажая грудь.

— Здесь, — говорит она, касаясь пальцем кожи над сердцем.

Да. Именно там.

Кисть касается груди — холодная, влажная. Её рука твёрдая, несмотря на волнение. Ведёт первую черту.

Связь пульсирует. Я чувствую её концентрацию. Желание сделать красиво. Нервозность от близости.

И любовь.

Такую сильную, что перехватывает дыхание.

Она пишет медленно, тщательно выводя каждую линию. Иероглиф большой — от ключицы до солнечного сплетения.

Когда заканчивает, отступает, любуется работой.

— Готово.

Смотрю вниз. На груди, прямо над сердцем, чернеет сложный иероглиф.

愛 —ай."Любовь".

Она написала "любовь".

На моей коже.

Над моим сердцем.

Что-то ломается внутри. Не болезненно — освобождающе. Как последняя стена, отделявшая меня от полноты чувств.

Встаю резко, стул скрипит. Она отступает, но я следую — шаг за шагом, пока она не упирается спиной в стену.

— Знаешь, что только что сделала? — голос хриплый.

— Что?

— Пометила меня. — Ладони упираются в стену по обе стороны от её головы, запирая. — Твоим иероглифом. Твоим чувством.

— И... это плохо?

— Не знаю. — Наклоняюсь ближе, до губ остаётся дюйм. — Но теперь не смогу видеть своё отражение, не думая об этом. Не смогу раздеться, не помня. Ты сделала меня своим.

— Ты уже был моим, — шепчет она дерзко.

Дерзкая тварь.

Моя дерзкая тварь.