Книга Души моей палач, страница 19 – Ульяна Соболева

屈辱如毒，入骨三分，唯坚者不折

"Унижение как яд проникает до костей, но сильные не ломаются"

Дворец лисьих духов, утро после свадебной ночи

Я просыпаюсь от звука открывающейся двери.

Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона, а в мои покои уже входят слуги. Не те добрые девушки, что помогали мне вчера готовиться к свадьбе. Это суровые женщины в серых одеждах, с лицами как каменные маски.

— Вставайте, — говорит старшая холодно. — Его высочество ждёт.

Я сажусь на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Тело ноет после ночи — не от боли, а от непривычности близости. Но больнее всего память о его лице, когда он уходил. Равнодушное. Пустое. Словно то, что произошло между нами, было обычной формальностью.

А для него так и было.

— Одевайтесь, — повторяет служанка, и в голосе нетерпение. — Принц не любит ждать.

Мне подают не красивый ханьфу принцессы, а простое платье серого цвета. Грубая ткань, никаких украшений. Одежда слуги.

— Это ошибка, — говорю я, но голос звучит неуверенно. — Я принцесса...

— Вы то, кем вас считает принц, — обрывает меня женщина. — А принц считает вас своей личной прислугой.

Слова ударяют как пощёчина. Личная прислуга. Значит, он решил унизить меня с самого утра после нашей близости.

Наказать за то, что заставила его почувствовать.

Я одеваюсь молча, пока служанки стоят и смотрят. Серое платье сидит свободно, волосы они заплетают в простую косу без украшений. В зеркале я вижу незнакомую девушку — бледную, испуганную, одетую как прислуга.

Арина Волкова, международная певица, стала китайской служанкой. Какая ирония судьбы.

— Идёмте, — приказывает старшая.

Мы идём по коридорам дворца, и я чувствую взгляды других слуг. Презрительные, злорадные. Вчера я была принцессой, а сегодня опустилась до их уровня. Или даже ниже — потому что я человек среди демонов.

Упавшая звезда. Сломанная игрушка.

Мы останавливаемся у дверей покоев принца. Сердце бьётся так громко, что кажется, весь дворец слышит этот барабанный бой.

— Входите, — доносится его голос из-за двери.

Толкаю резные створки и вхожу.

Он сидит за низким столиком, завтракая. Одет в чёрный ханьфу с золотой вышивкой, волосы убраны в высокий пучок, лицо спокойно и безразлично. Красивый как статуя, холодный как зимнее утро.

И ни намёка на то, что вчера между нами происходило.

— А, жена пришла, — говорит он, не поднимая глаз от еды. — Вернее, бывшая жена. Сегодня ты моя личная слуга.

— Я не понимаю, — шепчу я.

— Что тут непонятного? — Он наконец смотрит на меня, и в золотых глазах ледяное равнодушие. — Ты разочаровала меня в постели. Была слишком скучной, слишком безответной. Зачем мне такая жена?

Каждое слово как удар хлыстом. Я знаю, что он лжёт — видела в его глазах во время близости что-то другое. Но ложь режет не менее больно, чем правда.

— Поэтому, — продолжает он спокойно, — я решил найти тебе более подходящую роль. Ты будешь прислуживать мне. Подавать еду, убирать комнаты, помогать одеваться. Всё, что положено делать слуге.

— Но... но я ваша жена по закону...

— По закону ты можешь быть кем угодно, — перебивает он. — А по факту ты то, что я скажу. И я говорю — ты служанка.

Он встаёт, подходит ближе. Высокий, властный, пугающий. Я должна отступить, но заставляю себя стоять на месте.