Книга Души моей палач, страница 16 – Ульяна Соболева

Что я чувствую к ней? Ненависть? Любопытство? Или...

Нет. Я не чувствую ничего. Не могу чувствовать. Это была аномалия, временное помутнение рассудка.

Сегодня я это докажу.

Толкаю дверь, не стучась. Вхожу как хозяин на свою территорию.

Она сидит на краю кровати, в белом ночном ханьфу, волосы распущены по плечам чёрным водопадом. Свечи бросают мягкий свет на её лицо, и я невольно замечаю — красивая. Очень красивая.

Красота — ещё один обман. Мать тоже была красивой.

— Ваше высочество, — она встаёт, кланяется. Движения изящные, но я вижу напряжение в каждой линии тела. — Я... я ждала вас.

— Конечно, ждала. — Закрываю дверь за собой, поворачиваю ключ. — Ты моя жена. Сегодня наша первая ночь.

Слова звучат формально, без эмоций. Как констатация факта.

Подхожу ближе, изучаю её лицо. Ищу страх, который должен быть в глазах девственницы перед первой близостью. Нахожу... сострадание?

Что за чушь? Она жалеет меня?

— Ты не боишься? — спрашиваю, останавливаясь в шаге от неё.

— Должна? — отвечает она тихо, и в голосе что-то странное. Печаль? Понимание?

— Да. — Протягиваю руку, касаюсь её щеки поверх перчатки. — Потому что то, что сейчас произойдёт, принесёт тебе только боль.

И снова. Снова эта чёртова вспышка ощущений. Тепло её кожи пробивается сквозь шёлк, как солнечный луч сквозь тучи. Я чувствую её, и это...

Нет. Не сейчас.

Резко отдёргиваю руку, отступаю.

— Раздевайся, — приказываю холодно. — Медленно. Хочу видеть, что купил мой отец.

Она вздрагивает от жёстких слов, но слушается. Руки поднимаются к завязкам ханьфу, пальцы дрожат.

Наконец-то страх. Это хорошо. Страх я понимаю.

Белый шёлк скользит по плечам, падает на пол. Остаётся тонкая нижняя рубашка, сквозь которую просвечивает силуэт. Красивый силуэт. Изящный.

Просто тело. Ничего особенного. Я видел тысячи таких.

— Всё, — требую я. — До конца.

Последний слой ткани падает к её ногам. Она стоит обнажённая в мерцающем свете свечей, и я должен чувствовать желание. Должен хотеть её.

Но не чувствую ничего.

Хорошо. Всё как обычно. Пустота.

— Ложись на кровать, — говорю я, начиная расстёгивать собственную одежду. — На спину.

Она повинуется, но движения скованные. Ложится на красные шёлковые простыни, сжимает руки в кулаки.

Боится. Правильно.

Я раздеваюсь методично, аккуратно складывая каждую вещь. Перчатки не снимаю — не хочу касаться её голыми руками. Не хочу снова чувствовать это проклятое тепло.

Подхожу к кровати, смотрю на неё сверху вниз. Она лежит с закрытыми глазами, дышит часто, неровно.

— Смотри на меня, — приказываю.

Глаза открываются. Большие, тёмные, полные... чего? Не страха. Чего-то другого.

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — спрашиваю, ложась рядом.

— Да, — шепчет она.

— И ты понимаешь, что мне всё равно, готова ты или нет?

Пауза. Потом тихо:

— Да.

— Хорошо. — Нависаю над ней, опираясь на руки. — Тогда начнём.

Касаюсь её губ своими — и мир взрывается.

Что за...?

Её губы мягкие, тёплые, и я ЧУВСТВУЮ их. Не просто касание — ощущение. Вкус, текстуру, тепло. Двадцать лет мёртвой пустоты, а сейчас...

Отрываюсь резко, смотрю на неё с ужасом.

— Что ты со мной делаешь? — хрипло спрашиваю.

— Ничего, — шепчет она, но в глазах удивление. — Я ничего не делаю.

Ложь. Она что-то делает. Колдует. Иначе почему я чувствую её губы как живые?