Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 19 – Вивьен Ламур

Помимо монет в сундучке лежали ассигнации: несколько плотных бумажек с гербами и подписями. Какие-то бумаги, свёрнутые в тугую трубочку и перевязанные верёвочкой. И старинный снимок.

С каким-то трепетом я подняла фотографию. Пожелтевшая, с потрескавшимися краями, она хранила изображение двух мужчин, одетых в строгие сюртуки по моде той эпохи. На обратной стороне не было никаких надписей: ни даты, ни имени, ни намёка на то, кто эти люди.

Память Веры Ивановны услужливо подсказала: один из них — Пётр Сергеевич, её дядя. Его лицо, пусть и более молодое, без морщин и следов болезни, узнала безошибочно. Второй был незнаком ей. Кто этот человек, почему он запечатлён рядом с дядей, зачем этот снимок бережно сохранили вместе с монетами история умалчивала.

Я бережно отложила фотографию в сторону и принялась за остальное.

Навскидку прикинула: много. Очень много. Даже непосвящённый человек мог бы определить, что этих сбережений вполне хватит, чтобы успеть запустить гостевой дом к началу курортного сезона.

Мысли закрутились с бешеной скоростью. Новое постельное бельё обязательно, и побольше, на всех гостей, чтобы менять часто. Полотенца. Разные: отдельно для лица, ног и тела. Мыло, средства ухода, продукты. Обновить комнаты: не ремонт, конечно, но хотя бы чистые занавески, освежить обстановку.

А ещё — ванная комната. Две! На втором этаже — для женщин, на первом — для мужчин. Раздельные ванные! Это сразу повысит уровень санитарии и гигиены, да и просто удобно для гостей.

И тут я поймала себя на мысли, что врачебная привычка оценивать всё через призму пользы для здоровья работает даже здесь. Пациент, который лежит неподвижно, залеживается, теряет силы. А тот, кто начинает действовать, пусть понемногу, идёт на поправку быстрее. Физическая активность, свежий воздух, чёткая цель — лучшее лекарство от астении после тяжёлой инфекции. Так что моё желание взяться за дело не просто блажь, а медицински обоснованная необходимость.

Да и скучно просто лежать, а скука и уныние — плохие помощники в выздоровлении.

Так, стоп. А что делать с этим состоянием? Не хранить же его вот так, открыто, в спальне. Учитывая возможных гостей — а они будут, я уверена, — надо быть предусмотрительной. Конечно, следует быть лояльной к тем, кто будет платить за постой и еду, но кто их знает, какие личности могут скрываться за милой улыбкой отдыхающих.

Нет, не зря дядя схоронил сундучок не под половицами. Всё же подвал — место надёжнее. Я решила взять ещё немного денег на первое время, плюс к той находке в шкафу, а остальное вернуть в подвал. Так будет спокойнее.

Перебирая монеты, я наткнулась на нечто продолговатое. Разгребла их и достала старый железный ключ: весь в коррозии, щербатый, с замысловатой бородкой.

Ключ? Ещё один?

В голове что-то щёлкнуло, словно замкнулась цепь. Дверь. В подвале. Та самая, которую охраняла огромная крыса. Массивный замок на ржавой скобе. Неужели ключ именно от него?

Я сжала находку в кулаке, чувствуя прохладу металла сквозь кожу. Вот это подарок судьбы! Может, дядя специально спрятал ключ вместе с деньгами, чтобы тот, кто найдёт клад, смог отпереть и тайную дверь.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь.

Наверное, пришла Агаша. А через минуту из коридора донёсся её голос: