Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 21 – Вивьен Ламур

Мы уже собрались ужинать, когда в дверь постучали.

— Кого это принесло? — удивилась Агаша, но пошла открывать.

В дверях стоял доктор Ветров.

— Добрый вечер, сударыни, — он учтиво поклонился. — Зашёл проведать мою пациентку и узнать, как её здоровье.

— А вы вовремя, Алексей Павлович, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди. — Как раз к ужину. Присоединяйтесь.

После того как Агаша подала на стол, мы уселись втроём. Я чувствовала, как день выдался длинным и насыщенным, но ужин с доктором Ветровым был тем редким случаем, когда усталость отступала перед любопытством и лёгким волнением.

Доктор расположился напротив меня, Агаша с краю, ближе к кухне, чтобы при необходимости встать и принести ещё что-то. Самовар уже был готов, на столе стояла миска с гречневой кашей, ломти хлеба, солёные огурцы. Простая, но сытная пища.

— Вы, Вера Ивановна, просто удивляете меня, — сказал Алексей Павлович. — Как вы быстро выкарабкались. Кипите энергией. Но я рад видеть вас такой оживлённой.

— А вы думали, я буду лежать и ныть? — улыбнулась я. — Лежание без дела только затягивает болезнь. Хотя, если честно, сил иногда не хватает. Но я стараюсь.

— И очень успешно, — он внимательно посмотрел на меня. — Пульс отличный. Только не переусердствуйте.

Агаша, вытерев руки, вышла на кухню за добавкой. Я воспользовалась моментом и достала папку, которую предусмотрительно положила на буфет, когда мы с Агашей готовили.

— Алексей Павлович, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — у меня к вам есть просьба. Мне нужен совет, как правильно оформить документы на наследство. Я ведь в таких делах совсем не разбираюсь.

Я развязала шнурок и выложила на стол бумаги, найденные в столе у дяди. Ветров аккуратно взял верхний лист, повертел в руках.

— Простите, сударыня, я всё же не юрист. Но посмотреть, конечно, могу. Документы — первое, что нужно для вступления в наследство. Без них никуда.

Он принялся перебирать остальные: купчие, выписки, свидетельства. Здесь и сейчас доктор становился для меня не просто соседом, а первым доверенным лицом, который мог разобраться в пугающем бюрократическом хаосе.

Я не знала местных порядков, но сообразила сразу: по закону я — единственная наследница, и споров быть не может. Дядя не был женат, детей не имел, других братьев, кроме моего отца и того покойного, не осталось. Только я.

— Судя по всему, — сказал он, отодвигая папку, — всё в порядке. Документы в полном сборе. Вам нужно будет обратиться в Евпаторийский окружной суд. Они как раз занимаются такими делами о недвижимости. Подадите заявление, приложите эти бумаги, и судья утвердит вас в правах наследства.

Я робела. Женщина, одна в чужом городе, идти в суд, объясняться с чиновниками. Страшно. Он это понимал.

— Я, знаете ли, — он чуть понизил голос, словно доверял секрет, — веду приёмы в домах у некоторых городских чиновников. В том числе и у председателя местного суда. Человек он положительный. Если я замолвлю словечко, процесс может пойти быстрее. Конечно, с вашего позволения.

Это был решающий момент. Он оставался в рамках приличий: лечил семью чиновника, не более того, но предлагал реальную помощь. Для меня это была не просто протекция. Я переставала быть для города «учительницей из другого города, приехавшей ухаживать за больным дядей и которой достался дом». Теперь я становилась «женщиной, с которой считается доктор Ветров». Мысль пугала и грела одновременно.