Книга Ягиня и Кощей. На страже тридевятого царства, страница 27 – Ирина Романова

Оглянувшись, я с тревогой подумала о том, что он может поджечь траву, но, к счастью, все обошлось. Мы поднялись на крыльцо, и я придержала дверь, чтобы Горыныч мог войти. Малыш почти вкатился внутрь, его движения были неуклюжими, но в них чувствовалась отчаянная решимость.

— Это кто? – испуганно пискнула Прасковья, запрыгнув на лавку.

Ее глаза округлились от удивления и страха.

— Змей Горыныч, – спокойно объяснила я, хотя внутри меня бушевала буря. – Он сирота, малыш и очень голоден.

Я повернулась к Горынычу и строго добавила, пригрозив ему пальцем:

— Это Прасковья, ее есть нельзя!

Я быстро собрала оставшиеся с ужина щи и кусок хлеба. Огляделась в поисках места, куда можно было бы посадить малыша. С лавки он точно свалится… Нашла взглядом старый деревянный стул, который, кажется, стоял здесь уже много лет. С трудом подвинула его к столу и усадила Горыныча. Чешуйчатое тело было таким тяжелым, что стул едва выдержал его вес.

— Тащи корыто. Насыпь в него немного сена, поверх положи одеяло, – попросила я зайчиху. – Ему нужно где-то спать… А мне еще надо найти заклинание от пожара и уговорить огонь не сжигать нам избу!

Я покосилась на Горыныча. А ведь он будет расти, ему здесь не место…

Вздохнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это можно отложить, но присутствие неизвестного существа на болотах только добавит хлопот. Нужно идти на заставу, объяснять все… Но как? Что сказать? Да и кто мне поверит?

— Чудо-юдо какое-то… – пробурчала Прасковья, скрестив лапки на груди. Ее голос звучал устало, а в глазах читалось недоверие.

— Оно и есть, – тихо ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается. – И теперь это моя забота. Возможно, он вырастет и будет помогать с охраной болота. Но я видела его маму и даже не знаю, как его прокормить, – покачала головой, ощущая себя совершенно беспомощной.

Горыныч наелся и стал клевать носом. Его глаза осоловели, и он тяжело задышал. Я подошла к нему, помогла спуститься со стула и, указав на корыто, сказала:

— Ложись-ка спать, утро вечера мудренее. Встанем – тогда уж будем думать на свежую голову.

Горыныч кивнул, протопал короткими лапками по полу и плюхнулся в корыто. Там он свернулся в клубок, как маленький котенок, и тут же уснул. Я почувствовала облегчение, но ненадолго.

Взяла книгу с полки и поднесла ее к горящей лучине. Нашла нужное заклинание против пожара и начала шептать, закрывая дом, остров и даже мост.

Ну, мало ли что… Лучше подстраховаться.

— Я пошла на заставу, приглядывай за малым… – велела Прасковье, стараясь унять дрожь.

— Я боюсь… – прошептала зайчиха, пряча глаза.

— Он только поел, я ненадолго, – строго ответила, но в голосе все равно проскользнули нотки тревоги.

Вышла из избы и пошла в сторону мостика. Сердце колотилось как бешеное. Едва я приблизилась к нему, туман в этом месте стал рассеиваться, открывая передо мной путь к противоположному берегу. Я замерла на мгновение, ощущая, как холодный ветер касается кожи, словно предупреждая о чем-то недобром.

А там, на другом берегу, меня уже ждали…

Вздохнув, я побрела по тропке, и внутри все сжалось. Я будто шла на заклание, каждый шаг давался с трудом. В голове лихорадочно метались мысли, я пыталась связать их воедино, чтобы объяснить все быстро и четко. Если что-то пойдет не так, я должна быть готова сбежать обратно – туда, где безопасно, где меня ждет Прасковья и этот детеныш.