Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 111 – Ангелина Сантос

Тишину. Толстые стены. Один вход. Окно, из которого не видно двора.

Место, где не слушают лишние уши.

Внутри пахло сухой бумагой, железом от жаровни и чем-то горьким, знакомым по его форме после ночных выездов. Лекарствами.

Кайран закрыл дверь сам и только потом повернулся ко мне.

— Сядь.

— Нет.

— Нэйра.

— Я не хрупкая вещь, которую нужно посадить, напоить и успокоить, чтобы она не мешала думать.

Он провел ладонью по лицу, устало, почти раздраженно. Не на меня — на себя.

— Я не это имел в виду.

— Тогда говори точнее.

Он помолчал, потом сказал уже спокойно:

— Ты плохо стоишь на ногах.

Вот так было лучше. Без красивых обходов.

Я подошла к столу и села сама. Только тогда поняла, насколько он прав. Ноги держали меня все это утро на упрямстве, и стоило остановиться, как усталость сразу навалилась всей тяжестью.

Кайран налил воды из кувшина и поставил стакан передо мной. Его пальцы дрогнули, совсем слегка, но я это заметила.

— Сначала ответь, — сказала я, не взяв стакан.

— На что?

— Почему ты замолчал там, в комнате, когда я спросила про ее ребенка.

Он сразу понял, о чем я. И не стал уходить в сторону.

— Потому что мне было отвратительно, что ты вообще вынуждена задавать этот вопрос.

— Мне было бы легче, если бы ты ответил сразу.

— Знаю.

Я посмотрела на него внимательно.

Усталый. Бледнее, чем обычно. Линия рта жесткая, но уже не от злости, а от постоянного напряжения. След от серебра на шее почти ушел, но не совсем. И глаза — не ледяные, как утром. Гораздо хуже. Живые.

— Тогда ответь еще раз, но нормально, — сказала я. — Без одной сухой фразы, которую можно бросить и отойти к окну. Я хочу услышать это так, чтобы потом не возвращаться к вопросу снова.

Он не сел. Остался стоять по ту сторону стола, упираясь ладонями в деревянный край.

— Между мной и Вианорой ничего не было. Ни до двора, ни после. Она пыталась остаться со мной одна дважды — в храмовой галерее и в летнем крыле. Я не дал. Все.

Я слушала его и понимала, что верю. Не потому, что хочу. Потому что чувствую, как он это говорит.

Но боль от утренней паузы никуда не ушла.

— Тогда почему ты все-таки молчал?

Он отвел взгляд всего на мгновение. Потом снова посмотрел прямо.

— Потому что, когда ты спросила, я сначала увидел твое лицо. И понял, что сам довел тебя до этого вопроса.

Вот и все.

Без оправданий. Без защитных слов. Без "но".

Я опустила глаза в стол. На царапины в дереве. На край карты под бумагами. На собственную руку рядом со стаканом.

Под браслетом проходило тихое тепло. Не тревожное. Просто живое, как будто даже он сейчас успокаивался от этой простой правды.

— Хорошо, — сказала я. — Эту тему мы пока закрыли.

— Пока?

Я подняла на него взгляд.

— Не наглей.

И вот тут, впервые за все утро, у него в лице мелькнуло что-то похожее на усталую, почти неверящую улыбку.

Очень коротко. Но я успела заметить.

Потом он все-таки сел напротив.

Несколько секунд мы молчали. Я взяла воду, сделала глоток и только тогда поняла, насколько пересохло в горле.

— Что теперь? — спросила я.

— Сначала удержать то, что уже вырвали. Потом добить остальное.

— Красиво звучит.

— Жить с этим хуже.

Он говорил спокойно, но я видела, как у него болит плечо. Видела, как он старается не опираться лишний раз правой рукой о стол, и как сдерживает дыхание, если двигается слишком резко.