Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 110 – Ангелина Сантос

Между нами все еще лежали утренний зал, бумаги о разводе, ложь о глубине обряда и слишком поздняя правда. И все же после того, что он только что сделал при совете, я уже не могла сказать, будто он снова спрятался за долг или страх.

Нет. Наоборот.

Он наконец вышел из них. Прямо мне навстречу.

— Госпожа Олларт, — окликнула меня Марта.

Я обернулась.

— Да?

— Вы свободны до следующего вызова. Но без покидания внутреннего крыла без сопровождения.

Свободна.

Смешное слово.

И все же, после того как меня везли сюда как обвиненную, услышать его оказалось почти физически приятно.

— Хорошо, — сказала я.

Кайран шагнул ко мне одновременно со мной к двери. Слишком близко. Слишком естественно. И все в зале увидели это тоже.

Пусть.

Мы вышли в коридор вдвоем.

Дверь за спиной закрылась. Гул голосов остался внутри. Снаружи, в высоком пустом переходе, было тихо.

Только мы. Белый камень. Свет позднего утра. И слишком много всего между нами.

Я остановилась первой.

— Не надо говорить сейчас что-то правильное, — сказала я. — Я не выдержу.

Он тоже остановился.

— Я и не собирался.

— Тогда что?

На этот раз он ответил не сразу.

Потом очень тихо сказал:

— Я собирался спросить, ты идешь со мной или нет.

Я смотрела на него. На след от серебра у шеи. На усталость под глазами. На прямую линию рта. На мужчину, который утром сделал мне больно так, как я не забуду никогда, а сейчас впервые за все это время не вел, не приказывал, не решал.

Спрашивал.

И именно поэтому это оказалось страшнее любого приказа.

Потому что теперь выбор снова был у меня.

Я не ответила сразу.

Мы стояли в пустом коридоре северного крыла, за спиной еще гудел зал, где только что при всех рухнула чужая версия моей жизни, а впереди тянулся длинный проход с узкими окнами и белым утренним светом. Кайран ждал. Не давил. Не торопил. Просто стоял напротив и смотрел так, будто на этот раз действительно оставлял решение мне.

Наверное, именно это и оказалось самым трудным.

Если бы он заговорил жестче, если бы снова попробовал повести меня, как утром, мне было бы проще. Я бы разозлилась, ответила резко, пошла в другую сторону — и вопрос был бы закрыт. Но сейчас он не приказывал. Он спрашивал. После всего, что сделал, после всего, что уже не исправить, он все-таки спрашивал.

— Иду, — сказала я. — Но не потому, что ты меня позвал.

Он кивнул, как будто другого ответа и не ждал.

— Хорошо.

Мы пошли не через главный переход, а через боковую галерею. За нами шел только один его человек — тот самый капитан, которого я уже видела ночью. Он держался на расстоянии и ни разу не вмешался, хотя прекрасно понимал, что после такого утра и такой ночи два слова между мной и Кайраном могут оказаться опаснее любого кинжала.

Я шла рядом и чувствовала, как на нас смотрят.

Слуги у стен. Двое писарей у ниши. Пожилая дама из внутреннего двора, притворившаяся, что поправляет перчатку. Молодой служка, едва не уронивший стопку книг, когда увидел нас вместе.

Они не кланялись слишком низко. Не отворачивались. Не шептались в голос. Но все уже знали.

Еще утром я была той, от кого публично отказались. Теперь шла рядом с ним через дворцовое крыло, и это было лучше любого объявления для людей, которые живут чужими взглядами.

Кайран привел меня не в свои жилые покои. И не в кабинет при совете. Он открыл дверь в небольшую комнату за старой картотекой, где когда-то держали военные карты северных рубежей. Я была здесь однажды, еще в первый год брака, когда он в первый раз остался дома дольше трех дней подряд и почти не выходил из-за стола. Тогда мне казалось, что это просто комната работы. Теперь я увидела в ней другое.