Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 11 – Ангелина Сантос

— Какая предусмотрительность.

— Поверьте, я не просила вносить сюда ткани.

— Но ткани уже здесь.

— Были здесь, — мягко поправила она. — Насколько я понимаю, вы распорядились их убрать.

— Верно.

— Что ж, — она чуть склонила голову, — это ваше право.

Она произнесла последнее слово так безукоризненно, что у меня на языке появился горький вкус. Люди вроде Вианоры умеют нанести удар не повышая голоса. Сказать именно то, что формально не обидно, а по сути — напоминает: пока что.

Я поднялась.

Не спеша. Я не собиралась принимать её стоя у кресла, как просительницу или больную родственницу, которую нужно щадить.

— Тогда на этом ваш визит можно считать завершённым.

Вианора скользнула взглядом по комнате. По моему письменному столу. По вазе у окна. По раскрытой книге на подоконнике, которую я читала ещё вчера вечером. По зеркалу в резной раме, перед которым когда-то Кайран застёгивал на мне фамильное ожерелье перед зимним приёмом.

Она рассматривала мои покои не как гостья.

Как человек, примеряющий чужую жизнь.

— У вас здесь очень светло, — сказала она. — Восточное крыло темнее. А Кайран не любит темноту в жилых комнатах.

Я не сразу ответила.

Потому что в таких словах всегда прячется больше, чем кажется.

Кайран не любит.

Значит, она уже обсуждала с ним, где ему будет удобно. Где лучше спать. Где больше света по утрам. Какие окна открывать, а какие держать закрытыми зимой.

Мелочи иногда ранят больнее измены. Измена хотя бы звучит громко. А такие вещи работают тихо. Они приходят вместе с чужой осведомлённостью и вдруг ставят тебя перед простой мыслью: пока ты верила, что всё ещё держится, кто-то уже переставлял мебель в твоей жизни.

— Какое счастье, — сказала я, — что вы так быстро успели изучить привычки моего мужа.

Вианора выдержала паузу ровно настолько, чтобы не выглядеть задетой.

— Генерал многое пережил. Ему нужен покой.

— Тогда не утомляйте его собой лишний раз.

За её спиной фрейлина у папки побледнела. Кажется, её учили вести себя при любом повороте беседы, кроме этого.

Вианора чуть улыбнулась.

— Вы вправе сердиться на меня.

— Нет, — сказала я. — На вас я не сержусь. Вы делаете ровно то, зачем пришли. Пользуетесь моментом. Выбираете место получше. Проверяете, насколько быстро освободится чужое.

Она впервые посмотрела на меня без этой выверенной вежливости.

По-настоящему.

Взгляд у неё оказался холоднее, чем я ожидала.

— Чужое? — переспросила она. — Разве можно называть своим то, что держалось только на долге?

Вот теперь Мира вздрогнула у стены.

Я — нет.

Мне вдруг стало неожиданно спокойно. Как будто самая обидная часть боли уже случилась утром в тронном зале, а всё остальное было только разными оттенками того же удара.

— Вы много знаете о моём браке для женщины, которая появилась при дворе совсем недавно, — сказала я.

— Достаточно, чтобы понимать: вы никогда не были тем, кем пытались стать.

Я медленно подошла ближе.

Между нами оставалось не больше двух шагов.

Вианора не отступила. Это я тоже отметила. Она не была хрупкой фарфоровой дурочкой, которую легко сломать грубым словом. Она была собрана, умна и слишком уверена в своей поддержке, чтобы пугаться.

Тем лучше.

— Тогда послушайте внимательно, леди Эстель, — сказала я тихо. — Пока я ношу имя Варгрейм, эти комнаты мои. Пока я не подписала развод, этот дом не ваш. И пока вы не прошли в храм с мужчиной, за которого так красиво держитесь взглядом, не советую вам проверять, насколько я готова терпеть вторжение.