Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 10 – Ангелина Сантос

Дворецкий поднял глаза.

Вот теперь я увидела, что он понял меня правильно.

Речь шла не о комнате.

Речь шла о скандале.

И если двор всё ещё надеялся выжать меня отсюда тихо, красиво и без сцены, то теперь у них возникала проблема.

— Я передам, госпожа.

— И распорядитесь, чтобы в моё отсутствие двери сюда не открывали никому, кроме Миры.

— Даже по приказу генерала? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить.

У меня внутри что-то коротко и жёстко кольнуло.

Даже по приказу генерала.

Как быстро всё в этом доме снова свелось к нему.

Я выдержала паузу, потом ответила:

— Даже по приказу генерала, если этот приказ касается моих личных вещей и моих комнат.

Дворецкий поклонился глубже.

— Да, госпожа Варгрейм.

Когда он ушёл, Мира осторожно выдохнула.

— Вы его напугали.

— Дворецких не так просто напугать.

— Тогда насторожили.

Я перевела взгляд в окно.

Во внутреннем дворе, под аркадами, мелькали слуги. Солнце уже клонилось ниже, и от камня поднимался сухой летний жар. Всё снаружи выглядело привычно. Стража у ворот. Конюшие. Посыльные. Девочка из кухни с корзиной зелени. Ничто в этом дворе не говорило о том, что за одно утро кто-то успел сломать мне жизнь, а потом спокойно разослать указания, как удобнее расселить тех, кто останется после.

— Госпожа, — тихо сказала Мира, — вам бы всё-таки поесть.

— Не смогу.

— Тогда хотя бы воды.

Я взяла бокал, только чтобы не спорить. Вода оказалась слишком холодной. Я сделала глоток, и в этот момент жар на запястье снова отозвался под кожей — тише, чем раньше, но уже знакомо.

Метка не исчезала.

Она словно ждала чего-то.

Я опустила рукав ниже.

— Мира, — сказала я. — Ты никому не говорила о том, что было в зале?

— Нет.

— И не говори. Ни о знаке, ни о том, что он вспыхнул, когда я взяла перо.

— Да, госпожа.

Я кивнула.

Секреты в таких домах живут недолго. Но иногда несколько часов тишины стоят очень дорого.

В дверь постучали.

На этот раз коротко, уверенно, почти без паузы между первым и вторым ударом. Так стучат люди, которые заранее не предполагают отказа.

Мира вопросительно посмотрела на меня.

Я уже знала, кого увижу.

— Открой, — сказала я.

Она подошла к двери и распахнула её.

На пороге стояла Вианора Эстель.

Разумеется, не одна.

С ней были две фрейлины и девушка из швейной мастерской с папкой эскизов в руках. За спиной у них маячил паж с узким ларцом. На мгновение мне показалось, что я просто ослышалась утром и всё это никакой не кошмар, а дешевая пьеса, в которой плохая актриса слишком рано появилась в сцене победительницы.

Вианора вошла на полшага вперёд и остановилась.

— Надеюсь, я не не вовремя.

Она произнесла это с таким видом, будто сама мысль о том, что она может быть не к месту, была для неё невыносима.

— Именно не вовремя, — ответила я. — Но раз уж вы здесь, скажите сразу, что вам нужно.

За её спиной одна из фрейлин едва слышно перевела дыхание. Видимо, привыкла, что с леди Эстель говорят мягче.

Вианора улыбнулась.

Не широко. Не победно. У неё вообще всё было рассчитано на полтона меньше, чем у обычных людей. Меньше смеха, меньше удивления, меньше жалости. Так выглядят женщины, которые всю жизнь знают цену впечатлению и никогда не позволяют себе ни одного лишнего штриха.

— Я услышала, что возникло недоразумение с вещами, — сказала она. — И решила прийти лично. Мне бы не хотелось, чтобы между нами осталось ещё больше горечи, чем уже есть.