Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 31 – Лия Малинина

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я стояла посреди спальни, чувствуя, как мир вокруг меня рушится.

Слезы текли по лицу, я не могла дышать, не могла думать. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как затихли его шаги.

Я осталась одна. В его доме. С его запахом. С его теплом, которое еще не успело остыть на подушке.

С его голосом, который все еще звучал в моей голове: «Ты не имеешь права говорить мне о любви».

Я медленно опустилась на пол, закрыла лицо руками и дала волю слезам. Я рыдала так, как не рыдала никогда в жизни. Я потеряла его. Потеряла человека, которого полюбила всем сердцем. И знала, что это моя вина, что я сама разрушила свое счастье.

Не знаю, сколько я так просидела. Может, несколько минут, может, час. Когда слезы закончились, я поднялась и оглядела комнату, в которой мы были счастливы всего несколько часов назад. Казалось, что с того момента прошла целая вечность.

Собрала свои вещи, вышла из дома и закрыла за собой дверь. Байт сидел у крыльца и смотрел на меня с укором. Его умные глаза говорили: "Что же ты наделала, дурочка?"

Он не подошел ко мне. Он просто отвернулся. И его доверие я тоже предала

Я перешла дорогу к дому тети Зины. Она уже встала и хлопотала по хозяйству. Увидев меня, она остановилась, и я увидела в ее глазах понимание и сочувствие.

— Алисонька, что случилось? — спросила она, и в ее голосе послышалась тревога.

Я покачала головой, прошла мимо нее, закрылась в своей комнате и рухнула на кровать, чувствуя, как разрывается мое сердце.

Я потеряла его. И знала, что это навсегда. Потому что я сделала то, что сделала. И никакие извинения не могли вернуть его доверие.

*Алиса*

Я купила билет до Москвы в тот же день. Не могла оставаться в Сосновке ни минуты дольше.

Каждый взгляд в сторону его дома, каждый шорох за забором, каждый лай Байта разрывал мне сердце на части. Тетя Зина пыталась меня остановить, говорила, что нужно остыть, подумать, дать ему время.

Но я знала, время не поможет. Я сделала то, что сделала, и никакие дни, недели или месяцы не могли стереть и исправить то, что я совершила.

Сборы заняли меньше часа. Я запихнула вещи в чемодан, обняла тетю Зину на прощание и пообещала обязательно вернуться.

Врунья.

Я знала, что никогда сюда не вернусь. Потому что не смогу смотреть на его дом, зная, что он там, за забором, но для меня он потерян навсегда.

В электричке я сидела у окна, смотрела на проплывающие мимо поля и леса и чувствовала, как сердце разрывается на куски.

Я достала телефон, нашла в контактах номер шефа и нажала вызов. Игорь Сергеевич ответил почти сразу.

— Алиса! Ну что, как успехи? — голос его звучал бодро и предвкушающе.

— Дело сделано, — сказала я глухо, чувствуя, как голос дрожит. — Он дал интервью.

В трубке сначала повисла пауза, а потом шеф крякнул довольно, но я слышала, как он насторожился.

— Отлично, Заславская! Я знал, что ты справишься! Но почему я не слышу в твоем голосе ликования? Это будет сенсация!

Я молчала. Смотрела на проплывающие за окном деревья и чувствовала, как слезы подступают к глазам. Ликование. Какое к черту ликование, когда я потеряла все? Когда я потеряла его?

— Алиса? — позвал шеф в трубку. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сброшу интервью на почту.