Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 32 – Лия Малинина

Я не стала ждать ответа, просто сбросила вызов и убрала телефон в карман. Слезы текли по моим щекам, и я даже не вытирала их, пусть себе текут. Мне уже было все равно.

Москва встретила меня привычным шумом и суетой. Но теперь этот шум казался мне безликим и ненастоящим.

Я брела по перрону, чувствуя себя призраком в этом огромном, безумном городе. Люди спешили мимо, кто-то толкнул меня плечом, кто-то крикнул вслед, но я ничего не слышала.

Я вернулась в свою квартиру, и она показалась мне чужим домом. Казалось бы, меня не было всего неделю, но за это время так много изменилось.

Я сама, мой взгляд на мир, на профессию, на любовь.

Я бродила по комнатам, касалась пальцами мебели, смотрела на фотографии на стенах, на книги на полках, и понимала, что эта квартира больше не ощущается домом.

Меня не радовал шум машин за окном, не успокаивал привычный ритм московской жизни. Мое сердце и душа остались там, в маленьком домике, затерянном где-то в Тверской области, у человека, который ненавидит меня.

И который прав.

Я упала на диван и долго лежала, глядя в потолок. В голове была абсолютная, звенящая пустота. Я пыталась вспомнить, какой была до этой поездки.

Уверенной, циничной, веселой Алисой Заславской, которая готова была на все ради карьеры и сенсации. Но этой Алисы больше не существовало. Она умерла там, в деревне Сосновка, когда Михаил сказал мне убираться.

У меня не было сил идти в офис. Я написала шефу сообщение, что буду работать над статьей дома, ответ пришел почти мгновенно.

«Да хоть на Занзибаре ее пиши, Заславская! Но через неделю статья должна быть готова!»

Занзибар. Очень смешно. Мне сейчас не нужен был никакой Занзибар. Мне нужен был только он. Но я потеряла его навсегда.

Я написала статью. Не сразу. Несколько дней сидела перед пустым экраном ноутбука, пила чай, смотрела в окно на серое московское небо и чувствовала, как внутри меня расползается пустота.

Я прокручивала в голове нашу последнюю встречу, его слова, его взгляд, когда он говорил: «Ты не имеешь права говорить мне о любви».

И понимала, что он прав.

Когда до дедлайна оставалось менее суток, я наконец села за компьютер и начала писать. Но это была не та статья, которую ждал шеф.

Я не перечисляла факты, не анализировала его бизнес, не рассуждала о будущем его технологий.

Я написала о том, как отправилась взять интервью у гениального Михаила Градова, чтобы прославиться и получить признание в профессии, а в итоге потеряла себя.

Как всем сердцем полюбила человека, которого предала. Как поняла, что самым важным в моей жизни оказался сам Градов — талантливый, честный и порядочный, а не дурацкое интервью, за которое я пыталась заслужить его доверие обманом.

Я писала, и слезы текли по щекам, падая на клавиатуру. Писала о том, что любовь не продается за премию и не покупается сенсацией. Что настоящие чувства не вписываются в рамки редакционных заданий.

И что я готова променять всю свою карьеру на один день с ним, если бы только могла вернуть все назад.

Закончив, я вытерла слезы, перечитала статью и отправила шефу на почту. Прошло всего несколько минут, когда зазвонил телефон. Я взяла трубку, зная, кто звонит.

— Заславская, — голос Игоря Сергеевича звучал растерянно, — это не совсем то, что я от тебя ждал. Тут совсем не про бизнес, не про нейросети. И даже не про него, как про гения. Это... это о тебе. О ваших отношениях.