Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 28 – Лия Малинина

Он медленно выдохнул, а затем его губы снова нашли мои, и я почувствовала, как мир перестал существовать. Все страхи, все сомнения, вся ложь исчезли, оставив только нас двоих — его и меня, сплетенных воедино.

Его руки скользили по моему телу, изучая меня, и я отвечала ему тем же, наслаждаясь каждым мгновением. Он был нежным и одновременно настойчивым, как будто боялся причинить мне боль, но не мог сдерживать себя.

А я чувствовала, как внутри меня разливается жар, как все мое тело отзывается на каждое его прикосновение.

Михаил медленно вошел в меня, и я застонала, запрокидывая голову. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться, а я потерялась в ощущениях, чувствуя, как наслаждение нарастает с каждым его движением.

— Алиса, — прошептал он, и в его голосе слышалась мольба. — Ты моя. Слышишь? Моя.

— Да, — выдохнула я, сжимая его в объятиях. — Я твоя.

Он двигался быстрее, и я чувствовала, как он теряет контроль, как его дыхание становится рваным, как его мышцы напрягаются под моими пальцами.

Я прижималась к нему, чувствуя, как он дрожит, и я знала, что иду вместе с ним, туда, где нет ничего, кроме нас двоих.

И когда нас, почти одновременно, накрыла волна, я закричала, чувствуя, как мир разлетается на миллион осколков. Он упал рядом со мной, тяжело дыша, и прижал меня к себе, пряча лицо в моих волосах.

Мы лежали так долго, не говоря ни слова. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как его рука поглаживает мою спину, успокаивая.

Я прижималась к нему, слушая, как его сердце медленно приходит в норму, и думала о том, что сейчас я счастливее, чем была когда-либо.

Но вместе со счастьем пришло осознание. Внутри меня, где-то глубоко, зашевелился червячок вины. Я вспомнила, кто я на самом деле, вспомнила, зачем я сюда приехала.

Вспомнила, что все это ложь.

И я поняла, что больше не могу врать. Я должна сказать правду.

Приподнялась на локте и посмотрела на него. Он лежал с закрытыми глазами, его лицо было расслабленным, на губах застыла легкая улыбка.

Он выглядел таким безмятежным, таким счастливым, и мне было больно разрушать этот момент.

— Миша, — тихо позвала я.

Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня сонным, довольным взглядом.

— М-м-м?

— Я должна тебе кое в чем признаться, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться с новой силой. — Я не могу больше врать.

*Алиса*

Градов медленно сел на кровати, и я увидела, как его лицо изменилось.

Расслабленность, которая была на нем всего мгновение назад, испарилась, сменившись настороженностью и холодом.

Его глаза, еще минуту назад смотревшие на меня с любовью и нежностью, стали колючими, жесткими и чужими.

— О каком вранье ты говоришь? — спросил он, и его голос прозвучал глухо, с металлическими нотками, которые я так хорошо изучила в первые дни нашего знакомства.

Тогда они меня злили, а сейчас они резали по живому.

Я села на кровати, завернулась в одеяло, чувствуя себя уязвимой и голой не столько физически, сколько морально.

Мои руки предательски дрожали, но я знала, что должна сказать правду. Должна, наконец, рассказать всю правду, даже если она разрушит все, что между нами было.

— Я не просто так сюда приехала, — тихо проговорила я, не поднимая на него глаз.