Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 26 – Ирина Романовская

В лифте приходится немного потесниться. Вместе с нами в кабину входит мужчина. Маленькая остроухая собачонка у него под мышкой начинает громко лаять, как только двери лифта закрываются за спиной хозяина.

От громкого лая Соня недовольно морщит нос и начинает ворочаться на руках Марьяна.

— Уймите животное. Разве не видите, что ребенок спит?

Пытаюсь прикрыть ухо Сони ладонью, чтобы хоть как-то снизить уровень шума для ее барабанных перепонок. Мужчина гладит своего питомца и ласково приговаривает, чтобы тот успокоился. Но Жужа — именно так зовут маленького песика породы чихуахуа — и не думает слушаться хозяина, продолжая свой лай, пока лифт не останавливается на нашем этаже.

— Что за люди? — бормочу я, пытаясь удержать букет с подарками и достать из дна сумочки ключи от квартиры. Когда наконец удается нащупать брелок с логотипом миланского дома моды, оставшийся как памятка из прошлого, выдыхаю с облегчением.

Чувствую себя неловко перед Марьяном. Весь ужин Соня без устали называла его папой, теперь по-барски сопит на его плече, пуская слюни на дорогую мужскую рубашку.

— Вторая дверь направо, — пропускаю Марьяна первым в квартиру и жестом указываю, где находится детская спальня. — Можешь не снимать обувь, — добавляю позже, но Мар ловко справляется с собственными туфлями, даже не наклоняясь.

Бросаю розы и пакеты на комод и бегу следом. Отбрасываю одеяло в сторону, помогая Марьяну аккуратно положить Соню в кровать. Пытаюсь расстегнуть детское платья, но от моих касаний Соня резко переворачивается на спину.

Ладно, пусть пока спит так. Попозже еще раз загляну к ней и попробую переодеть ее в пижаму.

— Огромное спасибо, — шепчу я, закрывая дверь детской. Обнимаю Марьяна за талию, прижимаюсь к его горячему торсу всем телом. — Не знаю, чтобы я делала без твоей помощи.

— Пустяки.

Мужской шепот мурашками бежит по коже, устремляясь к низу живота. Широкие ладони Мара касаются шеи, поднимают мой подбородок. Горячие губы накрывают мой рот.

Льну навстречу, приподнимаюсь на носочках. Тепло растекается по венам. Возбуждение сладким нектаром наливает чувствительные зоны тела. Только сейчас понимаю, насколько остра нехватка окситоцина и кортизола в моем организме.

Я не только мама и бизнес-леди. Я, в первую очередь, женщина. Мне жизненно необходимо ощущать восторг любимого мужчины, его потребность во мне, его тягу и влечение к моей персоне.

Очень скучала по своему фотографу-путешественнику, по нам. Скучала по его крепким объятиям, по жадным движениям, по настойчивости, по мужской ласке.

Громкий стон прорывается из грудной клетки. Пугаюсь собственной безрассудности. За дверями сладко спит дочь, а я тут прямо в коридоре безрассудно жажду мужчину.

— Ты будешь кофе.

Не спрашиваю, ставлю перед фактом. Тащу Марьяна за руку на кухню. Усаживаю его на маленький диванчик, а сама спешу к кофемашине. Между лопатками снова бегут мурашки. Но в отличие от испепеляющей слежки Горского, голодный взгляд Марьяна, медленно скользящий вдоль моего позвоночника, лишь распаляет мое сексуальное желание.

Дрожащими руками достаю свою любимую чашку, ставлю ее на подставку. Включаю кофемашину и жму кнопку «эспрессо». Жужжание бытовой техники скрывает от моих ушей движения Марьяна. Вздрагиваю, когда его тело прижимается ко мне сзади. Он упирает руки в столешницу, тем самым заключая меня в ловушку.