Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 129 – Ирина Романовская

Все очень просто. Если ты накосячил, значит ты и отбываешь наказание за содеянное.

Но Соня…

Ее рождение — это дар свыше. Моя заслуга мизерна, если говорить мягко. Всего лишь донор, а остальное заслуга Каролины. Дар ее стойкости, терпению и силе. Для нее послана дочь с небес. Не для меня.

Только так я готов себе объяснить появление нашей дочери на свет.

Соня — аванс Судьбы. Соня — уникальная нить, которая своим неповторимым плетением связывает навеки жизнь Каролины и мою. Чтобы не происходило в прошлом, чтобы не случилось в настоящем и чтобы не ждало нас в будущем, через Соню мы навсегда останемся родными людьми.

— Я люблю тебя, Веснушка. Знаю, что этих слов мало после всего, что тебе довелось пережить из-за меня. Но я готов доказывать…

Каролина затыкает меня поцелуем. Свои сладкие губы прижимает к моим, но не разжимая зубы, не проникая языком внутрь. Сухо и отчаянно.

Дышим в унисон громко и рвано.

Господи, а ведь этого могло никогда не повториться. Я мог никогда больше не поцеловать ее мягкие губы, не держать ее тонкую талию, не обнимать хрупких плеч.

Тянусь к Каролине с еще большей силой. Каждый мускул, каждая клетка вибрирует от мизерного расстояния между нами.

Я намереваюсь залечить её раны, чего бы мне это ни стоило. Готов вывернуть душу и тело перед её сомнениями и страхами. Хочу вновь отвоевать право быть ее щитом, несокрушимой скалой, тихой гаванью.

Я буду не таким, как был раньше. Лучше. Крепче. Сильнее. Обещаю.

За доверие Каролины я буду сражаться день ото дня, каждый час, минуту, секунду.

— Пожалуйста, Назар. Пожалуйста.

Мольба вместе с отчаянием, звенящая в леденящем шепоте Каролины, срабатывает как выстрел в упор. Вступая в схватку с животным внутри себя, я ослабляю напор. Отпускаю губы Каролины, пускаю кислород между нашими лицами. Переплетаю пальцы.

— Назар…

Она так часто повторяет мое имя. Дрожит, моя милая. Не поднимает глаз.

Страшно до чертиков.

Острый край холодного камня царапает грубую кожу моей руки, морозит своей твердостью похлеще проруби, в которую с головой ныряешь в Крещенские морозы. Кольцо Марьяна до сих пор огибает безымянный палец Каролины. Не сняла значит.

— Только не говори, что выбираешь другого. Не говори, Каролина, молю. Не обманывай ни меня, ни себя, ни его. Нас тянет друг к другу как магнитом. Этой тяге невозможно сопротивляться, признайся.

— Наз…, — ее холодные пальцы проходятся по моим губам. Целую внутреннюю сторону ладони, пытаюсь согреть раскочегаренным дыханьем кожу. — Я не могу так, — Каролина не пытается выдернуть руку, но в голосе, тем не менее, дрожь сквозит сильнее. — Я предаю его и себя. Я ведь сказала «да».

Каролина смотрит на свое помолвочное кольцо, поджимает губы. Вижу как в ее глазах собирается соленая влага, как она пересиливает себя, чтобы держать под контролем рвущиеся эмоции.

— Марьян замечательный мужчина.

Не совсем то, чего бы мне хотелось слышать прямо сейчас. Совсем не то.

От моего протяжного и громкого вздоха топорщатся ноздри, вздуваются вены на лбу. Наверняка со стороны я выгляжу как напыщенный и ревнивый петух. Что ж… Пора признать, что я таков и есть.

Ну не могу я даже мысленно выписать грамоту этому «замечательному» Марьяну. Особенно за то, что он сумел подобрать ключик к сердцумоей женщины. Ну не могу и все тут. Я не святоша, чтобы радостно руку жать мужику, который имеет виды намою Веснушку.