Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 76 – Нина Георге

Луэнский канал перешел тем временем в Бриарский, один из эффектнейших отрезков маршрута Бурбонне, с корытообразным водным мостом через Луару, которая в этом месте настолько свирепа, что не годится для судоходства.

Они встали на якорь в спортивной гавани Бриара, так пышно украшенной цветами, что берега кишели художниками, пытающимися запечатлеть эту красоту.

Бриарская марина — это уменьшенная копия Сен-Тропе: множество дорогих яхт; по набережной прогуливаются отдыхающие и туристы. «Литературная аптека» была здесь самым большим судном, и многие капитаны-любители подходили поближе, чтобы осмотреть ее, оценить проделанную работу по ее реконструкции, а заодно взглянуть на экипаж. Эгаре понимал, что он и его команда выглядят странно. Не просто как новички, а еще хуже — как дилетанты.

Кунео неутомимо спрашивал каждого гостя, не встречал ли он в своих странствиях сухогруз «Лунная ночь». Какая-то швейцарская супружеская пара, уже тридцать лет путешествовавшая по Европе на голландской барже типа Luxe motor, заявила, что, кажется, они видели что-то подобное. Лет десять назад. Или двенадцать?

Когда Кунео собрался заняться ужином, на камбузе его встретила зияющая пустота, а содержимое холодильника составляли лишь корм для кошек и пресловутая белая фасоль.

— У нас нет ни денег, синьор Кунео, ни продовольствия, — признался Эгаре и рассказал ему об экстренном отплытии из Парижа и прочих злоключениях, постигших его экипаж.

— Речники — люди отзывчивые. Да и у меня есть кое-какие сбережения, — сказал неаполитанец. — Я мог бы выделить вам часть денег в качестве платы за проезд.

— Это очень трогательно, но ни о какой плате не может быть и речи, — возразил Эгаре. — Нам надо придумать, как заработать денег.

— А ваша женщина? — невинно спросил Макс Жордан, пребывавший в блаженном неведении относительно обстоятельств, связанных с этой женщиной. — Разве она не ждет вас? Может, нам не стоит терять время?

— Она не ждет меня, — поспешил успокоить его Эгаре. — В нашем распоряжении целая вечность.

Да, да… We have all the time in the world^[45]. Ах, Манон!.. Ты помнишь — этот бар-погребок, Луи Армстронг и мы?..

— Значит, вы хотите сделать ей сюрприз? Как это романтично! Хотя… довольно рискованно…

— Кто не рискует, тот не живет, — вмешался Кунео. — Вернемся к вопросу о деньгах.

Эгаре ответил ему благодарной улыбкой.

Они с Кунео склонились над картой рек и каналов, и итальянец отметил крестиком несколько деревень:

— Вот здесь, в Апремон-сюр-Алье, за Невером, у меня есть знакомые. Хавьеру всегда нужны помощники для ремонтных работ на кладбищах — он обновляет памятники… А здесь, во Флёри, я как-то раз подрабатывал поваром в Дигуэне… у одного художника… Здесь, в Сен-Сотюр… хм… если она больше не дуется на меня за то, что я с ней не… — Он покраснел. — Короче, там наверняка найдутся люди, которые с удовольствием нам помогут и продуктами, и соляркой…

Или подскажут, где можно заработать.

— А в Кюизери вы кого-нибудь знаете?

— В книжном городе на реке Сей? Нет, там я никогда не был. Но может, как раз там я и найду то, что ищу.

— Женщину.

— Да, женщину. — Кунео глубоко вздохнул. — Такие женщины встречаются редко. Может быть, раз в сто лет. А то и в двести. Она — все, что только может пожелать себе мужчина. Красивая, умная, великодушная, страстная — ну, в общем, все сразу!