Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 108 – Нина Георге

Присутствие книг всегда давало ему чувство защищенности. На судне у него было все, что ему было необходимо, — все чувства, все времена и пространства. Ему не было нужды путешествовать, ему хватало общения с книгами… Иногда он ценил их даже выше, чем людей.

Они не были так опасны.

Он сел в кресло на маленьком возвышении и устремил взгляд через огромное окно на реку.

Кошки тут же запрыгнули ему на колени.

«Теперь ты уже не можешь встать, — без слов говорили они своими сразу потяжелевшими теплыми телами. — Теперь ты будешь сидеть здесь».

Вот это все и было его жизнью. Сто двадцать пять квадратных метров. Когда он занялся переоборудованием судна, ему было столько же лет, сколько Максу. Судно, набор «лекарств» его «Литературной аптеки», его репутация, эта якорная цепь… Он ковал, закалял ее день за днем, звено за звеном. И сам запутался в ней.

Но теперь что-то разладилось в этом мирке. Если бы его жизнь была фотоальбомом, то все эти случайные моментальные снимки были бы похожи друг на друга. Они все изображали бы его на этом судне, с книгой в руках, и только волосы со временем все больше серебрились бы и редели. В конце концов эту галерею замкнул бы снимок, на котором он был бы запечатлен старцем с измятым, морщинистым лицом и беспокойным, просящим взглядом.

Нет, такого конца он не хотел — с вопросом в глазах: неужели это всё?

Выход только один. Кардинальный. Иначе якорную цепь не разорвать.

Он должен покинуть судно. Раз и навсегда.

От одной этой мысли ему стало дурно. Но потом, когда он отдышался и представил себе свою жизнь без «Лулу», он почувствовал облегчение. И в то же мгновение — угрызения совести. Бросить «Литературную аптеку», как надоевшую любовницу?..

— Да нет, тут все иначе, — пробормотал он.

Кошки громко мурлыкали, отвечая на его механические ласки.

— Что же мне делать с этой троицей? — в отчаянии произнес он.

Где-то запела во сне Сами.

И в голове у него сложилась вполне отчетливая картина.

Может быть, ему и не надо бросать «Аптеку» на произвол судьбы или судорожно искать покупателя?

— Может, это вариант для Кунео? — обратился он к кошкам.

Те ласково тыкались головками в его ладонь.

Говорят, мурлыканье кошки способно срастить целое ведро переломанных костей и исцелить окаменевшую душу. Но потом кошка пойдет своей дорогой и даже не обернется. Она любит без страха, без условий, но и без обещаний.

Жан Эгаре вспомнил о гессевских «Ступенях». Все знают слова: «В любом начале волшебство таится», но продолжение — «Оно нам в помощь, в нем защита наша» — знают очень немногие. А то, что Гессе имел в виду вовсе не «начало», не знает почти никто.

Он имел в виду готовность к отречению.

К отречению от привычек.

От иллюзий.

От жизни, которая давно закончилась и в которой ты всего лишь пустая оболочка, оживляемая редкими вздохами.

День встретил их тридцатичетырехградусной жарой и сюрпризом к позднему завтраку от Сами, которая уже успела сходить вместе с Кунео за покупками и приобрела им всем по мобильному телефону.

Эгаре с сомнением смотрел на свой, который она положила перед ним между круассаном и чашкой кофе. Чтобы разобрать цифры и буквы, ему нужны были очки.

— Эти игрушки появились лет двадцать назад, — подзуживал его Макс. — Можешь смело пользоваться, надежная вещь.