Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 104 – Нина Георге

Но дни и ночи вдали от тебя — в немыслимой дали, словно на другой планете! — когда я думала о тебе и радовалась предстоящей встрече с тобой, тоже много значат. Можно считать день за два или даже за три. В радости и в сознании вины. Если так смотреть, то получается не пять, а пятнадцать лет — несколько жизней. Сколько вариантов этих жизней я проживала в мечтах!..

Я часто спрашивала себя: «Может, я неправильно поступила? Сделала неверный выбор? Может, у меня была бы „правильная“ жизнь, с одним Люком или с кем-нибудь другим? Или у меня были в руках все шансы, а я их бездарно упустила?»

Но искусство жизни не знает понятий «правильно» или «неправильно».

А теперь уже и вовсе отпала необходимость задавать себе этот вопрос — почему мне всегда было мало одного мужчины?

Ответов было так много.

Один ответ гласил: жажда жизни!

Другой: желание! Раскаленное докрасна, неуемное, липко-влажное желание!

Третий: дайте мне пожить, пока я не превратилась в седую морщинистую старуху, в одинокий полупустой дом в конце улицы.

Четвертый: Париж!

Пятый: ты повстречался мне на пути, как остров, в который врезался мой корабль. (Ха-ха! Это была моя фраза: «Я не виновата, это — судьба!»)

Шестой: любит ли меня Люк в самом деле настолько, чтобы все это терпеть?

Седьмой: я никчемная, плохая, и поэтому все равно, что я делаю.

Ах да, и еще: я могу иметь только одно в сочетании с другим. Вы нужны мне оба — Люк и Жан, супруг и любовник, юг и север, любовь и секс, земля и небо, плоть и дух, природа и город. Вы — две вещи, которых мне недостает, чтобы быть одним целым. Вдох и выдох, а между ними — жизнь.

Значит, все же бывают шары, состоящие из трех «полушарий».

Но все эти ответы утратили свою актуальность.

Теперь самым важным стал совсем другой вопрос: КОГДА?

Когда я скажу тебе, что со мной происходит?

Никогда.

Никогда, никогда и еще раз никогда.

Или прямо сейчас, если я прикоснусь к твоему плечу, которое выглядывает из-под одеяла. Ты бы сразу проснулся и спросил: «Что случилось? Что с тобой, котенок?»

Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас проснулся и спас меня!

ПРОСНИСЬ!

Хотя чего тебе просыпаться? Я так удачно тебя обманывала.

Когда я покину тебя?

Скоро.

Но не сегодня, я пока к этому не готова. Чувствую, что мне предстоит тысяча попыток оторваться от тебя и уйти не оглядываясь, пока это наконец не получится.

Я ухожу «в рассрочку». Считая и говоря: еще тысяча поцелуев… еще четыреста восемнадцать поцелуев… еще десять… еще четыре… Последние три — мой неприкосновенный запас.

Как три монетки «на счастье» в рождественском пудинге.

Все приближается к отметке «в последний раз».

Объятия. Смех. Слезы.

Оказывается, можно и в самом деле кричать сердцем. Только это очень больно.

Кстати, о боли.

Боль уменьшает мир. Сейчас я вижу лишь тебя, себя, Люка и — в этом треугольнике — то, что родилось между нами. Каждый внес в это детище свою лепту. Теперь я попытаюсь спасти то, что еще можно спасти. О наказании не хочу даже думать. Несчастье демократично, оно доступно всем.

Когда же я сдамся?

Надеюсь, что не раньше, чем…

Я хочу еще увидеть, будет ли спасение.

Врачи предложили мне принимать ибупрофен или опиаты, которые якобы действуют только на мозг и прерывают биотоки, через лимфосистему соединяющие мою подмышку, легкое и мозг.