Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 17 – Полина Никитина

Я открыла рот, но тут же закрыла и помотала головой. Только сплетен мне ещё здесь не хватало. Если начну рассказывать про странные недобрые взгляды, могут подумать, что у меня не всё в порядке с головой.

Может, это мадемуазель Леру, если она ещё тут, собирает вещи и пытается сжечь меня взглядом через окно.

Павел нахмурился. Я часто заморгала и осторожно прикоснулась мизинцем к внутреннему уголку глаза.

— Соринка в глаз попала, – для убедительности я даже носом шмыгнула. – Да и ветер, морозно сегодня.

Павел понимающе кивнул, хотя сомнение в его глазах никуда не подевалось. Впрочем, он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать излишние вопросы.

— Прошу вас, барышня, – он терпеливо повторил жест, приглашая в пролётку.

Я забралась внутрь, и экипаж тронулся. Мимо проплывали деревянные дома, прохожие кутались в шубы и тулупы. Постепенно я погрузилась в собственные мысли, вспоминая разговор с Дмитрием Александровичем.

“Ладно, была не была, поработаю на Строганова. Да, придётся потерпеть его непростой характер, но зато подкоплю денег, смогу освоиться и встать на ноги. А потом заживу своей жизнью.”

И тут меня осенило.

“А ведь действительно! Сколько женщин, жившие в то (точнее, для меня уже в это) время, доказали, что они способны на большее, чем просто удачно выйти замуж?”

Память услужливо подкинула имена.

Мария Склодовская-Кюри – отличный пример для подражания. В тандеме с мужем две Нобелевские премии, открытие полония и радия. И это лишь малая часть. Софья Ковалевская – первая в мире женщина-профессор математики. Ада Лавлейс – между прочим, дочь поэта Байрона. Она была по сути первым в мире программистом!

Можно перечислять и перечислять! Замечтавшись, я откинулась на спинку сиденья, глядя в потолок пролётки.

“Что, если я попала сюда не просто так? Насколько я помню из памяти прежней Ольги, в это время ещё не было женских гимназий. Я ведь могу сама этим заняться! Открыть гимназию для девочек, чтобы они могли учиться, развиваться и стать, наконец, самостоятельными!”

Мысль показалась мне безумной… и весьма заманчивой! Я так увлеклась, строя первые наивные планы, что не сразу заметила: пролётка остановилась. Поблагодарив Павла, я торопливо поднялась в квартиру.

Первым делом я подошла к книжной полке. Среди потрёпанных томиков поэтов и учебников латыни я нашла то, что искала – тонкую книжицу в потёртом переплёте.

Длинное название гласило: “Жизнь в свете, дома и при дворе. Правила этикета для благородных девиц”.

— Да уж, – понимающе хмыкнула я. – “Домострой”, только для богатых. Шутки шутками, но эта книжица была мне просто необходима!

Я с интересом полистала страницы. “О приветствиях и поклонах”, “Как должно вести себя при визитах”, “О разговорах с особами противоположного пола”...

— Что ж, Оля, начнём-ка снова учиться. Чужая память хорошо, а своя надёжнее. Тем более, от этого зависит не только моё будущее, но и вся жизнь.

Георгий вернулся затемно, усталый, со стопкой тетрадей под мышкой. Выглянув из комнаты с раскрытыми на середине книжицей, я поспешила ему объявить:

— Папенька, у меня для вас новость!

Он замер, с подозрением вглядываясь в моё лицо. Мол, и чего ты, дочь, успела натворить?

— Господин Строганов предлагает мне место гувернантки для своей дочери. Мы вчера случайно столкнулись на ярмарке и… – я слегка замялась, гадая, стоит ли ему рассказывать все подробности. Он меня точно по головке не погладит за пререкания с начальником сыскной полиции.