Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 15 – Полина Никитина

Я уже привстала и открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю об этом наглеце. Но Строганов вдруг жёстко припечатал:

— Сядьте.

Ноги сами собой подкосились, и я, как дура, села обратно.

— Всю вашу нерастраченную любовь, – продолжил он спокойно, будто не заметив моей вспышки, – вы сможете отдать моей дочери. На жалованье не поскуплюсь.

Он взял с края стола лист бумаги, быстро написал что-то пером и придвинул мне.

Я глянула на цифру.

“Двадцать семь рублей в месяц?”

Память прежней Ольги услужливо подсказала: её отец получает в гимназии восемнадцать. И считает это сносным жалованьем. А тут – двадцать семь! Да ещё бесплатное жильё в особняке, питание...

“Это ж целое состояние!”

Но ежедневно контактировать с тем, кто едва не довёл меня до белого каления? Слушать его ледяные нотации?

А с другой стороны, какие у меня варианты?

Из раздумий меня вывел голос Строганова:

— Жду ваш положительный ответ.

Вежливо улыбнувшись, аж скулы свело, я медленно поднялась с кресла.

— Дмитрий Александрович, ваше предложение поистине щедрое, – я постаралась подсластить горькую пилюлю отказа. – Но, боюсь, мы с вами не сработаемся.

Он молчал.

Лицо Строганова не изменилось – сказалась привычка держать эмоции в узде. И только взгляд стремительно потемнел. Стал жёстким, почти злым.

— Надеюсь, у вас получится найти достойную замену мадемуазель… как там её? – я слегка замялась, вспоминая её фамилию, – ах да, Леру.

Развернувшись, я решительно пошла к двери. Должно быть мой поступок, учитывая этикет и местные порядки, казался дерзостью и даже оскорблением! Но мне было плевать.

А чего он ожидал?

“Жду ваш положительный ответ,” – меня аж затрясло от такой самоуверенности.

Я сделала несколько шагов, сжимая пальцы в кулак, чтобы не выдать, как они дрожат. Пульс колотился и шумел в висках. Наверное, я об этом ещё не раз пожалею, но…

И вдруг за спиной раздался тихий голос, от которого у меня побежали мурашки по коже.

— Ольга Георгиевна.

Я замерла, не оборачиваясь.

Пауза.

Может, мне послышалось?

— Дарьиной матери не стало, когда девочке было всего три года. – Судя по интонациям, слова давались ему с большим трудом, как будто он был вынужден переступить через собственную гордость. – Моя должность не позволяет мне уделять девочке столько времени, сколько ей требуется. Столько, сколько она заслуживает. А гувернанток... – он красноречиво умолк, и мне показалось, что я слышу короткий, отрывистый смешок, – гувернанток больше интересует призрачная возможность стать госпожой Строгановой, чем воспитание юной барышни.

Вот же гад… нашёл-таки слабое место.

Я медленно обернулась, распекая на все лады свою мягкосердечность.

Дмитрий Александрович Строганов неподвижно замер в кресле. Цепкие глаза смотрели на меня в упор, и в них впервые за всё время нашего знакомства мелькнуло что-то человеческое.

Усталость? Боль?

Трудно сказать, но именно сейчас я увидела в нём любящего отца, которому действительно требуется помощь.

— Даша нуждается во внимании, – продолжил он вполголоса. – Неужели вы ей откажете?

У меня внутри всё перевернулось. Под рёбрами болезненно заныло.

“Бьёт по самому больному. Знает, куда целиться”.

Ещё и перед глазами, как наяву, встало Дашино лицо. Наивное и доброе, хотя она знала, что убежав, поступила неправильно.