Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 106 – Полина Никитина

А запах стоял такой, что аж желудок заурчал!

Я выбрала один поменьше – для Даши, и два покрупнее, с замысловато отпечатанным узором – для папеньки и Строганова.

— Заверни эти, хозяюшка, – попросила я, доставая новенькую ассигнацию. – Постные?

— Не сумлевайтесь, барышня, – заверила меня торговка, ловко завязывая сладости в чистую тряпицу.

Я осторожно приняла товар и горсть мелочи на сдачу. Немного подумав, завернула в крошечную лавку, которую заметила не сразу, но на вывеске красовался затейливый самовар.

Внутри вкусно пахло травами и пряностями. За прилавком дремал седой старичок и, увидев меня, он подслеповато прищурился, нашаривая рукой лежащее на столе пенсне.

— Чайку изволите, барышня?

— Дайте, пожалуйста, фунтовую пачку, – подумав, попросила я и добавила, – какой посоветуете?

— А для кого?

— Для папеньки. Он у меня простой, без затей.

Одобрительно крякнув, старичок полез на полку, используя широкую трёхступенчатую конструкцию, похожую на стремянку, только с широкой площадкой на верхушке. Ну как на верхушке – верхняя ступень находилась на уровне моих колен. Достал увесистую коробку и продемонстрировал со словами:

— Лично советую. Дёшево и сердито.

Это мне подходило. Потраться я на нечто более дорогое, то папенька бы не стал его пить. Берёг бы для особого случая, и чай потом бы испортился. Заплатив, я вышла на улицу, чувствуя себя почти богатой.

“Трачу свои первые заработанные деньги,” – с улыбкой подумала я, вспоминая себя почти пятнадцать лет назад и свою первую настоящую зарплату.

Тогда казалось, что всё у меня непременно получится, надо только работать на совесть и стараться!

А теперь, спустя годы, я гуляю по Светлоярску девятнадцатого века и радуюсь, что могу потратить немного на дешёвый чай и пряники.

Доходный дом ничуть не изменился. Всё такой же двухэтажный, с облупившейся штукатурной и подслеповатыми окнами, он встретил меня знакомой смесью запахов кошачьей мочи и кислой капусты.

“Всего неделя прошла, а кажется, будто я здесь вечность не бывала,” – вдохнула я, не испытывая ни малейшего желания подниматься наверх.

Сейчас я здесь только ради папеньки, но сделаю всё, чтобы переселить его из этой халупы в простую, но уютную квартирку.

У входа, опершись о стену стояли Агафья Захаровна с какой-то дородной женщиной в тёмном шерстяном платке и цветастом платье. Мещанка как мещанка. Память Ольги подсказала, что это была соседка из дома напротив, но имени её я не припоминала.

Заметив меня, Агафья всплеснула руками и, забыв о собеседнице, засеменила мне навстречу.

— Оленька, касаточка моя! Живая здоровая! – она крепко меня обняла и звонко расцеловала в обе щёки. – А я уж думала, ты про нас забыла.

— Здравствуйте, Агафья Захаровна, – тепло улыбнулась ей, чувствуя, как от неё пахнет кашей с жареным луком и морковью. – Как жизнь ваша?

— Да что моя жизнь… – она вздохнула и махнула рукой. – Ты лучше расскажи как служба? Как его превосходительство? Не обижает? Мы-то уж наслышаны о том, что случилось. Поскорее нашли бы этого нехристя поганого!

“Это она о Безродном,” – догадалась я и пояснила:

— Всё хорошо, пришла вот навестить папеньку.

— Это дело хорошее, – одобрительно закивала женщина. – Нос не задрала, сама пришла. Ступай, касаточка, ступай.

Я кивнула и шагнула по лестнице, которая тут же заскрипела под ногами. Невольно вспомнилось, как я впервые спустилась по ней и пошла на ярмарку. Именно тогда состоялось моё первое знакомство со Светлоярском. А ещё с Дашей и Дмитрием Александровичем.