Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 104 – Полина Никитина

Строганов молча поднялся из-за стола и подался вперёд, опираясь ладонями на столешницу. Медленно, хищно ухмыльнулся и вкрадчиво спросил:

— Тогда кто же в вашем вкусе, Ольга Георгиевна?

Несмотря на то, что нас разделял его рабочий стол, Дмитрий Александрович был слишком близко. Так близко, что я чувствовала, как его горячее дыхание касается макушки, а в глазах пляшут опасные огоньки.

Именно сейчас он был не нанимателем. Нет, не просто хозяин дома, его превосходительство, а чертовски привлекательный мужчина.

И он явно меня провоцировал. Знал, что делает, и давал отчёт каждому своему слову. А моё тело, предательски откликаясь, было готово выбросить белый флаг.

Сдаться ему на милость, признавая поражение.

“Ну уж нет, – приказала я себе, жалея, что не могу похлопать себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Он не дурак – понял бы, для чего я это делаю. – Я не позволю своими руками разрушить собственную жизнь.”

Я нервно мотнула головой, сбрасывая сладкое, дурманящее ощущение. Резко выдохнула аромат его одеколона с едва слышимым отголоском дегтярного мыла и выпрямила спину.

— В моём вкусе – работа, ваше превосходительство, – ответила ему приторно-вежливым голосом. Чтоб знал – я не безголовая девица и могу себя контролировать. – Надёжная, уверенная и честная работа, которая включает в себя добрую, хорошую воспитанницу. Искреннюю в своих чувствах, иногда капризную. В меру, естественно. А главное – не задающую неудобных вопросов и не препарирующая мою душу. Понимаете, о чём я?

Строганов прекрасно понимал и от этого молчал.

Лишь потом позволил себе одобрительно усмехнуться, но вот искру разочарования в тёмных глазах скрыть не получилось.

— Понимаю, – тихо ответил он и, деликатно откашлявшись, вновь опустился в кресло.

Кожаная обивка мягко скрипнула, принимая на себя вес мужчины, и он снова взял в руки мой отчёт.

— Что насчёт французского? – голос его звучал на удивление ровно, словно между нами не было и намёка на провокационный разговор.

— В детской есть учебники, но одной мне не справиться. Нужен учитель.

— Понял, – кивнул его превосходительство. – Займусь.

— Английский у Даши идёт неплохо, – продолжила, радуясь, что напряжение постепенно улетучивается. – Мы с ней каждое утро запоминаем одно-два новых слова.

Дмитрий поднял на меня глаза.

— Похвально. Что ещё?

Мы обсуждали успехи Даши ещё с четверть часа. Я рассказывала о её прогрессе в географии, не забыла упомянуть про уроки этикета и о том, как она увлеклась рисованием. Не удержавшись, похвасталась, что Даша теперь ведёт дневник, куда записывает все переживания и события.

— Отлично, – похвалил Строганов. – Прекрасная идея с дневником, Ольга Георгиевна.

Он внимательно слушал, задавал правильные вопросы, и я с удивлением поймала себя на мысли, что мне нравится с ним советоваться. Что мы говорим на одном языке, хотя нас разделяют почти два столетия!

“Невероятный человек, – удивлялась я про себя. – То мне хочется его прибить, то я его боюсь, то восхищаюсь! А главное – он всё больше интересуется Дашей, причём спрашивает не для галочки, а потому что беспокоится за дочку! Всего неделя прошла, а лёд тронулся!”

— Благодарю за уделённое время, Ольга Георгиевна, – произнёс он, когда мы закончили. Открыл верхний ящик и бережно переложил туда исписанные листы. – Через неделю жду новый отчёт.