Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 66 – Мария Воронова

Запас велик, но избегайте излишне выразительных глаголов еще больше, чем наречий.

Если герой сказал, то он сказал, а не продекламировал и даже не произнес.

Жизнь наша, в общем, складывается из того, что мы где-то были и что-то сказали.

Или спросили, но не вопросили. И тарелку на стол мы скорее поставили, а не водрузили.

Вот взятый наугад отрывок из «Мертвых душ»:

«– Скажите! и много выморила? – воскликнул Чичиков с участием.

— Да, снесли многих.

— А позвольте узнать: сколько числом?

— Душ восемьдесят.

— Нет?

— Не стану лгать, батюшка.

— Позвольте еще спросить: ведь эти души, я полагаю, вы считаете со дня подачи последней ревизии?

— Это бы еще слава Богу, – сказал Плюшкин, – да лих-то, что с того времени до ста двадцати наберется.

— Вправду? Целых сто двадцать? – воскликнул Чичиков и даже разинул несколько рот от изумления.

— Стар я, батюшка, чтобы лгать: седьмой десяток живу! – сказал Плюшкин. Он, казалось, обиделся таким почти радостным восклицанием. Чичиков заметил, что в самом деле неприлично подобнее безучастие к чужому горю, и потому вздохнул тут же и сказал, что соболезнует.

— Да ведь соболезнование в карман не положишь, – сказал Плюшкин. – Вот возле меня живет капитан; черт знает его, откуда взялся, говорит – родственник: «Дядюшка, дядюшка!» – и в руку целует, а как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. С лица весь красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа в офицерах, или театральная актриса выманила, так вот он теперь и соболезнует!»

Как вы сами видите, Чичиков в предвкушении удачной сделки, поэтому он «воскликнул», но потом все равно «сказал». А Плюшкин спокоен, и он сказал, сказал и сказал три раза подряд. И произведение от этого нисколько не пострадало.

В общем, сдержанность в выборе глаголов – залог успеха.

Когда вы пишете эпизод не от первого лица, но глазами персонажа, здесь есть один прием (к огромному сожалению, никак не могу вспомнить, где о нем прочитала, но от всего сердца благодарю автора). Персонажа, через которого читатель воспринимает происходящее, не стоит обозначать иначе, чем по имени или с помощью местоимения. Нельзя называть его обобщающей категорией, например, студент или девушка. А других персонажей – можно и даже хорошо.

Вы описываете семейный скандал Иванова с Людой через Люду? Тогда Люда только Люда и она, а Иванов – Иванов, он, муж и шпион (если Люда в курсе).

Также вы можете употреблять в отношении Люды любые глаголы и наречия (они не друг, но совсем без них не обойдешься), которые показывают ее внутреннее состояние (тоскливо, скучно, страшно, тяжело на сердце, умилилась, расстроилась, пожалела, и т. д.), но в отношении Иванова нужно ограничиться только теми, которые описывают его внешний облик и действия (быстро, медленно, натянуто, мрачно, громко, фыркнул, улыбнулся). Помните, Люда не знает, что творится в его подлой шпионской душе.

Вот, собственно, и все, чем я могу поделиться насчет стиля.

Про канцелярит даже писать ничего не буду. Похоже, эта проблема давно утратила актуальность, но да, избегайте пассивного залога и отглагольных существительных. Ну и было бы неплохо, если бы сказуемые состояли из одного, максимум двух глаголов.

Но вообще мне кажется, что хороший язык – это понятный язык.