Онлайн книга «Котики и кошечки»
|
Международные отношения были спасены. А Пинькой Пиночета все равно никто не звал, разве что Енс, активно помогая себе учебником, пару раз интересовался, как его здоровье. Котики – отличная тема для международной переписки. Пиночет любил рыбу. А мы ленились за ней ходить в магазин. Мама нам говорила: «Сходите, сходите за рыбой для своего кота!» Ну вот, а мы ленились. Аквариум с рыбками у нас висел на стене, врезанный в книжную полку, слева от меня (когда я сидела за письменным столом). Там и свет у них был, и зеркало с той стороны, и водоросли. Аквариум надо было постоянно чистить, отстаивать воду и подливать туда. Удивительно неинтересное занятие! За котом мы неутомимо убирали, самого кота намывали, холили и лелеяли феном. Когда нам подарили рыб, мы на эту чистку не рассчитывали. Да и сам вид рыб мне лично не нравился, особенно я не могла смотреть на гуппи женского пола. Это что-то такое серое и противное – типа кота дворовой серо-полосатой унылой окраски. Бя-бя-бя, фу-фу-фу! И они у меня еще перед носом висели, считалось, что гармонизировали подростковое буйство. Постепенно я вообще перестала обращать на рыб внимание, свет им включу, корма насыплю – и сидите. Видимо, совсем я не аквариумист. Воды начала забывать наливать… А Пиночет любил смотреть на рыб. Достать их не мог, хоть и бил по стеклу лапой. Потом повадился пить из аквариума. А может, он так, зубами, рыбку пытался поймать? Не знаю, чего он добивался, но однажды я пришла из школы, а Пиночет застрял в аквариуме. Стоит, бедный, передние лапки на спинке моего стула, задние на столе, а голова в аквариуме. Сколько он так простоял, как от жажды не умер, не знаю. Воды в аквариуме оставалось чуть меньше половины, зеленой такой воды, мутной, с бурлящими от непрерывной суеты обитателей рыбьими какашками. А кот стоит и тянет вверх голову, тянет, тянет. Молча. И не попил, и рыбы не поймал, и вылезти не может – он засунуть-то голову догадался, а что ее надо чуть повернуть, чтобы она прошла в узкую щель между краем аквариума и доской полки, не сообразил. Так и тянул, ранил свою горбушку, мучился. Как я его обнимала, как целовала, как макала мордочкой в миску с водой… Мне пришлось помыть несчастный аквариум, от которого мы скоро избавились, рыб с улитками и остатками не съеденных рыбами с голодухи зеленых насаждений кому-то передарили. А на следующий день после скорбного застревания в аквариуме мы купили Пиночету рыбы. Настрадался. Он был рад, он был так рад! Он начал подпрыгивать, еще как только мы пришли из магазина с сумкой! Чумка чумкой, глушня глушней, а учуял. Он выплясывал, он крутился волчком, терся о ноги – никогда такого кошачье-домашнего поведения за ним не наблюдалось, но рыба делала чудеса. Пиночет менялся. Когда я вытащила из пакета первую рыбу, он подпрыгнул на три головы выше своего роста. Рыбу он почти выхватил. Я собиралась ее варить, но вместо этого подняла над полом: «Пиночетик, алле!» Пиночет прыгнул. Я дернула рыбой вверх, челюсти сомкнулись и зажали воздух. Пиночет занервничал, забегал, засуетился. Мы подставляли ему рыбу, он за ней прыгал. Смешно и настойчиво. И тут мы додумались привязать рыбу за веревочку и подвесить к леске, на которой у нас под потолком в кухне сушилось белье. Привязать и раскачать. Теперь, раскачиваясь, по кухне летала рыба. |