Онлайн книга «Котики и кошечки»
|
— Мишка! Мишка Меченый! – радостно хлопал в ладоши папа, думая, что дает зверю имя. – Вот так птичка постаралась, вот так матушка-природа! Мишка! Раз хлопнул папа, два хлопнул и засмеялся. Нареченный Мишкой не реагировал. Папа недовольно напрягся. Мы тоже напряглись: а что коту было еще делать? Бросаться обнимать и целовать своего крестного отца? Ай спасибо, отец Слава, буду я Мишкой, гав! Как это папе объяснить?.. Но папа явно чем-то озадачился. Он подтянул кота поближе, перевернул, поставил к себе спиной и ка-а-ак хлопнет у него над ушами. А кот – никакой реакции. Папа опять хлопнул – кот ни уха ни прижал, ни присел, ни шарахнулся. — А кот-то ваш, девчонки, не слышит ничего! – развел руками папа. – Глухой как пень. Схватил кота и закричал ему в ухо: «Пенё-ё-ё-ёк!» Бедный Пенёк этот и ухом не ведет… Вот тебе и раз. — Так что никакой он не Мишка, – пришёл к выводу папа. – Пенёк. Пенёк продержался дня полтора. И быстро превратился в Пиночета. Папа поворачивал из коридора в комнату, кот, видимо, не слышал, что кто-то идет. Налетел с разгона папе на ноги. Папа засмеялся: — Да разве коты так делают? Совсем не слышишь, чумарик? Нелегко тебе живется. Пенёк ты Пенёк. Пеньчище. Пиночет! Папе понравилось, что кот Пиночет. Он вертел его, крутил, нахмуривал коту лоб под несчастным горбушечным сводом его черепушки. Кот становился серьезным и злым. Короткие усишки щетинились, оскаливались кривые зубки. Кот и правда казался свирепым, как истинный диктатор. А отпускал его папа – дурак дурачком, меченый, болезнью покалеченный. Так что имя Пиночет прижилось сразу. Кот он оказался неигручий. При любой возможности убегал от нас с сестрой и, если позволяли условия (дверь на кухню бывала открыта), штурмовал помойное ведро. Игнорировал еду, которую мы ему выставляли на специальной клееночке в нескольких мисочках, мчался к ведру и рылся там. Еда в мисках заветривалась и протухала. Мы ее выбрасывали. А куда? Правильно, в ведро. Откуда Пиночет ее и добывал. В ведре было вообще все вкусно – колбасные шкурки, картофельные очистки (да, он их ел!), Пиночет жевал и глотал пакеты, особенно из-под творога, рыбы или мяса, потом их приходилось вытаскивать из него, если торчащий из горла край удавалось ухватить, разжав ему зубы. Мы тянули их даже из попы, это было больно, кот орал, но самостоятельно избавиться от них не умел. Впоследствии мы даже перестали бросать в ведро отходы, хоть немного пахнущие едой. Только всякие обрезки бумаги, упаковку, фантики. Пищевые отходы прятали под перевернутой кастрюлей на разделочном столе в самом углу. Это было очень неудобно. К кастрюле кот не прыгал, но ведро даже с несъедобными отходами продолжал переворачивать. Рылся, наслаждаясь. Чтобы пробраться к ведру, дверцу под раковиной открывать ему было не надо – он подныривал под нее. И готов, в ведре. Пиночет не умел открывать дверь лапкой. Я видела, коты это отлично умеют: подцепил аккуратно снизу, потянул на себя – раз, открылась. Нет, Пиночетик наш не мог никак. Мало того. Он не умел и толкать дверь, если она открывалась «от себя». Вместо этого, когда ему нужно было открыть дверь, он разбегался, как бык опускал голову и ударял горбушкой головы в край двери. Пиночету было больно, он орал, но продолжал долбиться. Если дверь открывалась «от себя», ему в конце концов открыть ее удавалось. Но если «на себя» – то орал он и долбился до прихода подмоги. |