Книга Свадьбу делать будем?, страница 75 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

— Игнатия.

Игнатия распрямилась и треснула мне головой в челюсть. Не буду описывать то, что я почувствовала, одним словом, когда я поняла, что все еще жива, то отказалась играть на гитаре в связи с травмой. Игнатия, приложив к моей челюсти куль холодной мокрой туалетной бумаги, тихо зашептала:

— Софка! Понимаешь, сначала я пошла в туалет ради идеи, но теперь мне просто чисто физиологически уже надо. Очень надо. А я с этими юбками не могу справиться. Будь другом, сними мне трусы и…

Я вытарщилась на Игнатию. Она вообще всегда была с приветом, но чтобы так… я отпрыгнула и заперлась в кабинке.

— О! Софка-Софка! – завопила Игнатия. – Ты же мне подруга…

Я молчала. Я ничего не понимала, но решила не выходить пока.

Чертова подруга! Спряталась в такой неподходящий момент. Я побарабанила в дверь кабинки и поняла, что Софка что-то не то поняла, ей больно, она в шоке. Болевой шок. Ладно. Пойду попрошу Вадика, в конце концов, он уже давно мне не мальчик, не муж, но и не жених, если честно-то. Я выскочила на улицу. В той стороне, где стояли наши машины и наши люди, была еще и «Скорая помощь». Врач с оранжевым чемоданом мирно шел к ней, сияя своей световой полоской на ярком солнце. Вот кто мне поможет! Им же что? А мне для идеи нужно, остальное я переживу!

— Доктор! – завопила я что есть мочи и рванула к нему, но оказалась в объятьях будущего свекра с одной стороны и своей матери с другой.

Доктор перешел на бег и скрылся в машине, аккуратно закрыв большую дверь «Скорой».

Киллер, которому было велено напугать Вадика, отец которого задолжал большим людям слишком большие деньги, был как-то не в духе. Во-первых, он не любил этот вид работы: ну что за фигня? Напугать. Зачем вообще пугать того, кто должен большим людям большие деньги? Время киллерское попусту тратить. Во-вторых, а если не поймут или не напугаются? Ну, отстрелит он Вадику ухо, как по гонорару, ну и что? Вяло он собирался на свою работу, ехал к ресторану «Счастливые озерки» с большим запасом бутербродов и кваса, все ему казалось не мило в этот день. Не хотелось ему пугать людей, хотелось как-то работать по профессии, хоть она и была уже не в моде.

— Игнатия! Где ты была? – орал будущий свекр.

— Не отдам! – вопила моя мама.

Вадик почему-то лежал на асфальте, под головой у него был мой – невестин букет, а рядом валялись наши паспорта.

— Что это? Что тут? – заорала я в ответ. – Почему документы на асфальте, – как можно! Непорядок! Так их любой подметет, и мы не поженимся!

Свекр немедленно отцепился от меня, рванул к документам, а его брюки рванули ну… эээ… да, на свекровой заднице.

Мать дернулась, начала смеяться во все горло и отцепилась от меня.

Вадик посмотрел на меня каким-то неординарным взглядом, и тут я поняла, что очень люблю его, и мне наплевать на порванные будущим свекром брюки, из которых торчали васильковые трусы, на мою эротическую идею и на изломанный невестин букет, я просто хочу за него замуж. Сильно! Вот прям за такого этого, с неординарным, прямо скажем, идиотским взглядом.

Свекр держал в руках наши паспорта и мою мать, которая от смеха не знала куда себя деть и вроде как взяла свекра под руку, чтобы не видеть его оборотную сторону.