Онлайн книга «Странная женщина»
|
Наталья ревела. В довершение всего она вскоре ещё обнаружила, что хвост без воды начинает вянуть, чешуя на нём блёкнуть, и, ворча: — Господи, это ж я ещё и тухнуть скоро начну… – она столкнула себя с дивана, шлёпнулась на пол и, тяжело напрягая руки, скребя чешуей о неровный паркет, поволокла «свой тюлений зад» в сторону ванной. Я налила в ванну воды и помогла Наталье подняться и перевалиться в неё. — Эх, всё-таки как хорошо я жила, – вздыхала она, вспоминая вчерашний день… Наталья пролежала в ванне весь вечер и сказала, что спать она здесь не сможет, что её уже тошнит от воды, и хоть нижняя часть её рыбья, верхняя осталась человечьей и от такой сырости уже скоро начнёт гнить. Переваливать её обратно из ванны было куда сложнее. Я поставила в ряд табуретки – одну прямо, другую на бок, – настелила на них одеял от самой ванны до пола, и по таким ступеням Наталья с моей помощью кое-как сползла на пол. Обернувшись покрывалом, докарабкалась она до дивана, влезла на него и укрыла пледом свой хвост. — Сань, а может, утром я опять человеком стану, а? – с надеждой спросила она. И попросила меня остаться на ночь у неё. Она долго возилась и вздыхала – ворочаться ей было тяжело, но всё же, утомлённая таким нелёгким днем, наконец, заснула. Хвост и не думал опять становиться ногами, и Наталья, поняв это утром, впала в глубокие мрачные раздумья. — Всё, может, и было бы хорошо, но ведь этот козёл меня вправду продаст, – заключила она. – Обезьяной я быть не хочу, рыбой тоже не могу. Не смогу я так валяться – всё равно протухну. Санька! Неси топор и водку… А сама проваливай! Иди с подружками погуляй… Никуда я не пошла. Хлопнула входной дверью, а сама засела у себя в комнате. Долго-долго было тихо. И я подумала, что Наталья водки выпила и заснула. Тут пришёл Морозкин. Я открыла ему дверь и спросила: — Ну как? — Всё путём! – заверил он. – Даже круче, чем я думал! – И с ходу ворвался к Наталье. Я – за ним. Наталья лежала на полу с отрубленным хвостом. Морозкин… В общем, все его золотые мечты разом рухнули. — Тьфу ты, дура, – наконец выругался он. – Ну какая же дура!.. Теперь уж вы тут сами разбирайтесь. И ушёл. Но Наталья оказалась жива. Вместо большого старого хвоста у неё появился маленький новый, и теперь она выглядела совсем по-дурацки с этим селёдочным хвостиком на тюленьем заду, зато стала гораздо легче. Со своим отрубленным хвостом Наталья расправилась по-хозяйски. Она отрубила от него ломоть, которого хватило бы на три большие сковороды, часть я пожарила, мы его поели, и через два часа, выяснив, что мы живы и даже не отравились, она впихнула хвост в самую большую сумку, какая нашлась, и отправила меня на рынок. На рынке я должна была найти то место, где Наталья когда-то сама торговала рыбой, спросить Жана (такой здоровый рыжий грузин) и только ему лично передать от Натальи привет и её рыбий хвост. Сказать Жану, что это Натальин брат с Сахалина привёз, что рыба очень вкусная и что её срочно надо продать. — Скажи, что это самая большая атлантическая какая-нибудь синдерелла, – наставляла меня Наталья. И я всю дорогу думала, как же мне обозвать этот хвост поправдоподобней… К счастью, Жану было не до меня. Он тут же выложил хвост на прилавок и воткнул в него свободный ценник, на котором значилось «судак», на чём я его поблагодарила и с ним попрощалась. |