Книга У нас будет ребёнок!, страница 135 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

И однажды Маша сама сказала Гере – не останавливайся! Пусть все будет. Они застыли на краю пропасти и – полетели.

…Она зашла в море, и море омыло ее кровь. Маша плыла, рассекая волны, чувствуя гордость и счастье от того, что она стала женщиной.

Потом, правда, она испугалась и, выйдя на берег, спросила Геру:

— А что мы будем делать, если я забеременею?

— Поженимся! – сказал Гера, как о чем-то разумеющемся.

Они сидели, обнявшись. Море шумело. Над морем висели огромные звезды. Казалось, что это лето никогда не кончится.

Подмосковье. Наше время.

Взяв с Лизы обещание вернуться домой до полуночи и проводив дочь, Мария включила компьютер. Два часа назад, когда они разговаривали по телефону, Гера пообещал написать ей. Мария зашла в свою электронную почту и увидела письмо. Этого письма она ждала двадцать три года.

Когда-то они с Герой любили писать друг другу – записочки с клятвами, письма. Последнее он написал ей за день до войны.

…Однажды коллега по работе – акушерка Ольга – спросила Марию:

— Мария Петровна, вы жили в Абхазии, когда там началась война?

Мария помрачнела – она не любила говорить на эту тему, сразу каменела – ни слов, ни эмоций.

— Меня туда в детстве летом возили на море отдыхать. Так странно – пальмы, инжир, мандарины, и вдруг – война. Как-то в голове не укладывается. А с чего все началось? – простодушно спросила Ольга.

Мария вздохнула – с чего все началось-то?

Пройдет время, историки дадут оценку произошедшим событиям, народ придумает свою мифологию на тему этой войны, а для нее все началось в тот августовский вечер, когда они пришли к Гере домой и поразились тому, какие застывшие, напряженные лица у его родителей.

Абхазия. Сухуми. 1992 год

— Вы чего оба такие мрачные? – увидев родителей, рассмеялся Гера.

Его отец вздохнул:

— Война…

Тогда еще было непонятно – надолго ли она затянется и чем закончится. Маше казалось, что все быстро разрешится, ну потому что какая может быть война в наше-то время?! Однако Гера ее оптимизма не разделял, был мрачен, подавлен. Как-то с горечью признался ей, что эта война проходит через его сердце. Его мать – грузинка, отец – абхаз, и уже год родители яростно спорят друг с другом насчет того, кто прав, кто виноват в обострившейся распре грузин и абхазов.

Между тем город все больше походил на военный лагерь – повсюду люди в камуфляже, и кажется, что в самом воздухе что-то застыло, как перед грозой – вот-вот рванет. Вскоре Гера сказал Маше, что ей пока лучше уехать из Абхазии. Маша вскинулась – ни за что! Но Гера заводил этот разговор снова и снова. Потом пошел к Машиной матери:

— Тетя Ирина, я считаю, вам на время лучше уехать.

Ирина вздохнула:

— Куда нам ехать, Георгий? Где нас ждут?

— Поезжайте в Россию, к родственникам, – сказал Гера. – Здесь становится опасно.

— А ты? – спросила Маша. Если бы Гера поехал с ними, она бы, не задумываясь, согласилась ехать куда угодно.

На лицо Геры набежала тень:

— Маша, мужчине не пристало бежать. И потом – это моя земля. Я должен остаться.

Маша обиделась на него: если бы он любил ее, поехал бы с ней! Вспылила:

— Уходи!

Гера ушел.

* * *

— Маша, а если Георгий прав? Может, и в самом деле лучше на время уехать? – узнав о предложении немедленно уехать, Ирина растерялась.

Маша только махнула рукой – и ты туда же!