Книга У нас будет ребёнок!, страница 132 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Саша засмеялась.

— Вот и женишься. После задержки. В воздухе и на земле!

Перед самым Новым годом Саша заехала проведать бывшего мужа.

У него дома стоял жуткий холод. Кирилл сидел за столом, богемно замотавшись в шарф, и строчил что-то в ноутбуке.

— Как твое писательство? – спросила Саша.

— Отлично! Работаю над новым романом.

— А я привезла тебе подарок к Новому году, – Саша достала из пакета свитер. – Как у Хемингуэя!

— И в тему, у меня тут ледник. Спасибо! – обрадовался Кирилл. – А ты красивая. Какой уже срок?

— Семь месяцев.

Кирилл грустно улыбнулся и посмотрел на ее большой живот.

— А помнишь, как летом я болел, а ты приезжала меня проведать? Если бы тогда между нами что-то произошло, ребенок мог быть моим.

Саша покачала головой.

— Не мог. Я бы умерла, если бы он был от кого-то другого.

Подмосковье. Наше время

В перерыве между операциями заведующая акушерским отделением Первого родильного дома Мария Петровна Арсеньева зашла в ординаторскую. Она стояла у стола и просматривала медицинские карты, когда ее мобильный телефон зазвонил.

— Здравствуй, Маша! – сказал мужской голос.

Мария мгновенно узнала этот голос и не то что вздрогнула – содрогнулась. И как подкошенная, рухнула в кресло. Сердце бешено колотилось. Это был голос с того света. Человек, с которым она сейчас говорила – Георгий Качарава, – погиб двадцать два года назад.

— Ты умер, – растерянно сказала Мария.

— Иногда и мертвые возвращаются, Маша, – сказал Георгий. – Впрочем, как видишь, я жив.

Он рассказал, что много лет искал ее, даже нанял детектива, как в каком-нибудь шпионском фильме, и вот – нашел.

— Маша, что же ты молчишь?

Она больно, до крови закусила губы – что она может ему сказать?!

— Я думала, что ты умер, а ты, оказывается, жив?! Как же так?! И что теперь мне делать? Как тяжело дышать… Кажется, что земля уходит из под ног…

В кабинет заглянул врач-анестезиолог, но, увидев лицо заведующей, вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Гера, я… не могу сейчас говорить, – выдавила Мария, – я позвоню тебе. Потом.

— Хорошо, – сказал Гера, – ты можешь позвонить мне на номер, с которого я сейчас говорю.

Закончив разговор, некоторое время Мария продолжала сидеть с телефоном в руках. Вошедший в кабинет доктор Стариков о чем-то ее спросил, но тут же замолчал – у сорокалетней заведующей отделением Первого родильного дома Марии Петровны Арсеньевой было совершенно белое, как мел, лицо.

— Мария Петровна, что с вами? Хотите, я вас заменю на операции? – предложил Стариков.

— Да, пожалуй, – сказала Мария. – Я, кажется, не здорова.

Мария шла по коридору больницы, не отвечая на приветствия коллег, не видя и не замечая ничего вокруг. Звонок из прошлого от человека, которого она столько лет считала погибшим, все перевернул в ее душе.

В больничном сквере она бессильно опустилась на скамейку и долго сидела так в оцепенении; и только когда хлынул оглушительный июньский ливень, она поднялась и пошла к выходу из больничного городка – медленно, словно не замечая дождя. Дождь вообще пошел вовремя – благодаря ему никто бы и не подумал, что эта хрупкая светловолосая женщина в синем платье плачет; со стороны казалось, что по ее лицу текут дождевые капли.

Дверь Марии открыла ее средняя дочь – семнадцатилетняя Лиза.