Книга Вечно ты, страница 96 – Мария Воронова

— Что с ним? – прошептала она.

— С ним ничего, – Варя поставила кружку на пол, расплескав по дороге половину, обхватила себя за плечи и заклацала зубами.

— Разденься, – скомандовала Люда, – сними куртку и штаны, а я сейчас принесу тебе все одеяла, которые есть. И рюмку водки. Есть в доме водка?

— Где-то есть, наверное. Люд, и так все хреново, а если мы еще начнем бухать, то это вообще конец. Так отойду.

Люда помогла ей раздеться, накрыла двумя одеялами и пледом и принесла еще чаю, в который добавила три ложки сахара, хотя Варя обычно пила несладкий.

— Спасибо. Ты сама тоже поешь. Папуся вчера с утра котлет нажарил.

— Что с ним, Варя?

Варя рассказала, что вчера они вернулись из аэроклуба поздно, когда уже смеркалось. С утра она прыгала, а после обеда ребята уговорили Льва на что-то среднее между лекцией, творческим вечером и встречей с ветераном.

Домой возвращались уставшие, с явными признаками кислородного опьянения, и в прекрасном настроении, граничащем с эйфорией. Поэтому, когда к ним подошли трое мужчин самой средней неприметной внешности и попросили Льва задержаться на пять минут, они не заподозрили ничего дурного.

— Максимум десять, – сказал один из этих мужчин, и Варя спокойно поднялась в квартиру, чтобы поскорее разогреть котлеты, потому что оба после целого дня на свежем воздухе умирали с голоду.

Котлеты давно шипели и скворчали на сковородке, а отец все не шел, и, только когда на них начала образовываться твердая горелая корочка, Варя догадалась выглянуть в окно. Там никого не было.

Она выбежала во двор, потом на улицу. Никаких следов папы. Варя заметалась, не понимая, что делать и куда податься.

Дошла до местного отделения милиции, но там об отце ничего не знали.

Тогда она поехала в комендатуру. Там ей сообщили, что генерал-майор Корниенко прибыл в Ленинград три недели назад и пребывает по месту жительства дочери. Больше никакой информацией военный комендант не располагал.

— Почему ты сразу мне не позвонила? – спросила Люда.

Варя наморщила лоб:

— А в самом деле, почему? Ты не обижайся, просто я привыкла, что или сама все решаю, или с папой вдвоем. Еще как-то не улеглось в голове, что есть ты.

— Не обижаюсь я, только плохо, что тебе одной все это пришлось переносить… Вдвоем все-таки полегче было бы…

— Ну да… В общем, почапала я домой, еду и мечтаю, как открываю дверь, а папа уже дома. Прямо уверена была, что так и будет, но нет. Бегаю из угла в угол по квартире, не знаю, куда звонить, в какую справочную, по какому телефону. То ли ноль два, то ли прямо в Большой дом бежать, там что-то пытаться выяснить. Но тут мне самой позвонил какой-то добрый человек: ваш отец просил передать, что его положили в психиатрическую больницу. Все с ним в порядке, завтра утром приходите на беседу с врачом, приносите смену белья, предметы личной гигиены, продукты по списку. Я чуть сама не свихнулась. К восьми утра была уже на месте, думала, с папой дадут повидаться, но сказали, что он в закрытом отделении, а там посещения строго регламентированы. Передачу только можно. Потом докторша ко мне вышла. Типа поздравляю, острый психоз у вашего батюшки. Вы же с ним вдвоем живете? Ну так считайте, вам крупно повезло, что он в приступе умопомрачения вам голову не отрезал и из окна не выбросил. Буквально на волосок вы были от этого ужасного деяния, но, слава богу, советская медицина бдит, стоит на страже здоровья граждан. Я говорю, что за бред собачий? А она ах, родственники никогда не верят, а потом их кишки находят намотанными на фонарные столбы или еще похуже. Вы просто не знаете, девушка, от какой страшной участи вас уберегла советская психиатрия! Не надо возмущаться, это же не тюрьма, а больница, куда ваш отец попал, потому что честно заработал свою болезнь на службе родине. Он же перегрузки испытывал? Черепно-мозговые травмы получал? Комбат-стресс переносил? Ну и все, и ничего удивительного, что психика не выдержала таких нагрузок. Благородная болезнь, стыдиться тут абсолютно ничего не надо.