Книга Ангел скорой помощи, страница 99 – Мария Воронова

Тем временем тетя продолжала светскую беседу в весьма своеобразной манере. Задавала вопрос вроде бы с любопытством, но стоило Косте начать ответ, как она, если дело не касалось таких важных материй, как зарплата и прописка, перебивала его на полуслове и начинала яростно угощать.

Людмила Марковна поинтересовалась темой его диссертации, но только Костя подобрал слова, чтобы в доступной форме обрисовать суть своей работы, как тетя вскричала:

— Господи, вот мы вороны, Надя! Даже наливочки не предложили гостю!

— Он не пьет.

— Ну как это, в самом деле! Мужчина и не пьет!

— Вот так, Людмила Марковна, – буркнул Костя, – либо больной, либо стукач, либо сволочь. Выбирайте ваш вариант.

— Ха-ха-ха! – в раскатистом смехе тетя обнажила ряд золотых зубов. – Вот припечатал! Нет, ты не подумай, так-то я в полном соответствии с курсом и генеральной линией, в общество трезвости вот вступила, но в хорошей компании да рюмочку не выпить – грех натуральный.

— Что ж, грешен.

— Доставай, доставай, Надежда, там и градусов нет, сладость одна.

— Тетя, Константин Петрович сказал, что не хочет.

— Разборчивый какой. Так ты, стало быть, спортсмен?

— Любитель.

— Давно занимаешься? Женька, брат, с армии бегает и детей приохотил. Хотел в спортшколу отдать, но не взяли, данных, мол, нет. А я думаю, так и слава богу. Там вместо учебы одни тренировки, потом еще лекарства всякие нехорошие дают. Так бы и пробегали до тридцати дураками и сразу на инвалидность.

— Да, опасность такая существует, – кивнул Костя, – из спортсмена выжимают максимум, пока он в форме…

— Ты кушай, кушай блинчик, – перебила тетя Люся, – вот, возьми со сметанкой и вареньицем.

— Спасибо.

— Возьми-возьми, пока горяченький.

Блинчик оказался действительно вкусный, круглый и кружевной, как салфетка, и Костя съел пару штук не без удовольствия, и еще полчаса отнекивался от тетки, явно поставившей перед собой цель нафаршировать его блинами под завязку, как рождественского гуся.

Наконец, взглянув в окно, она провозгласила, что дождь перестал и пора собираться.

Костя попробовал замешкаться, но очень быстро стало ясно, что почтенная Людмила Марковна покинет квартиру только в его обществе.

Неловко пожав Наде руку под суровым взором тетки, Костя вышел на лестницу, проклиная правила хорошего тона, предписывающие проводить это чудовище хотя бы до автобуса. За час общения с тетей Люсей он устал больше, чем за сутки у операционного стола.

В гробовом молчании, лавируя между черными лужами, в которых отражалось черное небо и желтые хризантемы фонарей, они дошли до остановки. На горизонте не просматривалось ничего похожего на общественный транспорт, и Костя сделал вид, будто изучает ассортимент закрытого киоска «Союзпечати», чтобы не поддерживать со своей попутчицей идиотские разговоры, но тут его сильно дернули за рукав:

— Ты давай Надьку мне не обижай, – сказала тетя Люся, – она же сирота у нас, без матери росла, ты знаешь?

Он кивнул.

— Сироту обижать грех.

— Да я…

— Вот попробуй только!

— Людмила Марковна…

— Я сказала, ты услышал. Все. Точка. А дальше не дай бог тебе дурное сделать. Надя же у нас наивная, святая душа, у нее все люди хорошие, и все правду говорят, главное дело.

Вглядевшись в даль, Костя увидел спасительный желтый квадратик автобуса.