Книга Ангел скорой помощи, страница 47 – Мария Воронова

— Этой кандидатке вы тоже сообщили, что неспособны на высокие чувства? – Ян искренне хотел не задавать этого вопроса, но не удержался.

— Естественно. Я обязан был проинформировать ее об этой своей особенности. О том, что я психопат, если называть вещи своими именами.

— Ну прямо-таки.

— К сожалению, это так.

— Это вам прямо специалист диагноз поставил?

Коршунов нахмурился и покачал головой:

— Сам понимаю.

— Ну не знаю, я за вами ничего такого не замечал.

На лице Константина Петровича промелькнуло странное выражение. Промелькнуло и исчезло.

— Ян Александрович, поверьте, я бы и сам хотел чувствовать, как все остальные люди, но, к сожалению, не дано. Олигофрен не в силах решить алгебраическую задачу, как бы ни жаждали этого он сам и его родные. Просто нет у него необходимого мыслительного аппарата. Вот и я то же самое, только в области чувств. Иногда только промелькнет какое-то эхо, тень, и только, – Коршунов вздохнул, – будто призрак того меня, каким я мог бы быть. Но я, черт возьми, даже не могу горевать об этом. Пожалуй, единственная эмоция, которую я способен переживать во всей остроте, это чувство стыда, поэтому я стараюсь все делать правильно.

Без особого интереса доев картошку, Ян убрал тарелку в раковину и приступил к чаепитию. Внезапная откровенность товарища смутила его, и, не понимая, чем можно утешить человека, который даже не грустит, он промямлил, что Константин Петрович просто на себя наговаривает.

Коршунов покачал головой:

— И рад бы, но нет. Я даже смерти толком не боюсь.

— Наверное, просто близко ее еще не видели.

— Ну как не видел… – Константин Петрович улыбнулся уголком рта. – В армии бывали с ней довольно теплые встречи.

— Вы разве служили? В Афгане? – от удивления Ян даже чашку отставил. У него составилось твердое впечатление о Константине Петровиче как о рафинированном профессорском сынке, имеющем весьма смутное представление о реальной жизни.

— А как иначе я бы в академию поступил? Только благодаря боевому опыту.

— Я думал, вам отец помог.

— Мой отец, да будет вам известно, блат не приемлет ни в каком виде. Не выучил предмет так, чтобы ни при каких условиях тебя нельзя было завалить, – пеняй на себя.

— Но от армии-то отмазать святое дело.

— Нет, Ян Александрович, в нашем роду никто не уклонялся от исполнения воинского долга, и родители предпочли бы видеть меня мертвым, чем трусом.

«Неудивительно теперь, отчего ты психопатом вырос», – подумал Ян, сочувственно поцокав языком.

— Честь в нашей семье ценится превыше всего, – отчеканил Коршунов.

По существу возразить тут было нечего, но Ян, которого почему-то взбесило, что Оля выходит замуж за этот кусок льда, спросил, зачем же товарищ выбрал медицину, если считает себя бесчувственным человеком.

— Во-первых, – без запинки принялся отвечать Константин Петрович, – под влиянием эмоций человек обычно принимает неверные решения, поэтому я решил, что принесу обществу больше всего пользы именно в детской хирургии, отрасли, где холодная голова необходима как нигде, в то время, как чувствам труднее всего сопротивляться. А вообще говоря, Ян Александрович, странно слышать от вас такой вопрос, ибо из курса психологии вы должны помнить, что психопатам как раз свойственно выбирать сложные и рисковые профессии. Больше всего нас как раз среди хирургов, военных и крупных руководителей.