Книга Ангел скорой помощи, страница 48 – Мария Воронова

— Так вам, Константин Петрович, осталось только дослужиться до генерала, и все. Будете един в трех лицах, врач, военный и начальник. Психопатический Господь Бог.

Коршунов рассмеялся, но быстро принял серьезный вид и заметил, что с подобными шутками надо быть осторожным, потому что можно ненароком оскорбить действительно верующего человека.

— Какая деликатность, – хмыкнул Ян, – прямо типичная для психопата.

— А вы думаете, психопат – это тупое животное, которое прет к своей цели, не замечая ничего вокруг? О, Ян Александрович, человечество вздохнуло бы гораздо свободнее, если бы это было так, но, к сожалению, если мы не чувствуем, это еще не значит, что мы не понимаем. Совсем наоборот! Не хочу хвастать, но я считываю эмоции собеседника и понимаю его чувства лучше среднестатистического обывателя, который находится во власти собственных переживаний. Мог бы легко управлять людьми и подчинять их своей воле, если бы мне с детства не внушили, что это гнусно и стыдно.

Ян засмеялся:

— Константин Петрович, если вы всерьез думаете, что способны повелевать людьми, то у меня для вас плохие новости. Вы не только психопат, но и шизофреник с манией величия.

— Лучше бы второе, от шизофрении хоть таблетки есть, – вздохнул Коршунов.

Поднявшись из-за стола, Ян принялся мыть посуду, невольно и с неудовольствием отметив, что под строгим взглядом товарища делает это особенно тщательно и по стандартам, пропагандируемым Константином Петровичем.

— Спасибо, что предупредили о своих планах захвата вселенной, – хмыкнул Ян, – я теперь буду настороже.

Константин Петрович одобрил такую тактику, заметив, что случаев, когда люди попадали в зависимость от психопата, достаточно много описано в литературе, а еще больше в реальной жизни. Конечно, проще манипулировать людьми сломленными, измученными и запуганными, но и самодостаточного человека, да что там человека, при благоприятном стечении обстоятельств целый народ можно заставить плясать под свою дудочку, если знать, как подойти. Понятие индуцированного бреда не на пустом месте родилось.

Пожав плечами, Ян отправился на лестницу курить. Он считал себя человеком отзывчивым, всегда помогал, если был в силах исполнить то, о чем его просили, но припадки внезапной откровенности на ровном месте приводили Колдунова в замешательство.

Особенно взбесило кокетство Константина Петровича. Ладно, когда тебе восемнадцать лет, ты видел бездны ада, испытал всю скорбь мира и боль человечества, любил Офелию как сорок тысяч братьев и сидишь такой разочарованный, зная, что ничто на свете больше не может тебя ни удивить, ни обрадовать, ни испугать. Тут еще можно драпироваться в черный байронический плащ и строить из себя печального демона. Но когда тебе уже двадцать пять стукнуло!.. Хотя стоп, какое двадцать пять? Если Коршунов служил в армии, то он старше Яна минимум на год, стало быть, ему двадцать семь, а то и больше. Короче говоря, под тридцатник мужику, а ведет себя как подросток. Ах, я неспособен на любовь – до чего же свежо и оригинально!

И еще, главное, исповедуется! Зачем? Вот как, скажите на милость, пожалеть человека, который сам признается, что ему плевать на людей с высокой колокольни? Чем можно ему помочь?

А если Константин Петрович говорит правду, то интересно, каково это – жить без чувств? Удобно, наверное. А если не обременен этическими принципами, то вообще красота. Делаешь что хочешь, и совесть тебя не мучает.