Книга Сестра милосердия, страница 69 – Мария Воронова

Анна Павловна держалась любезно, но замкнуто. Кроме обычных вежливых фраз и ничего не значащих слов о погоде (основанных на наблюдении за кусочком неба в окне), Элеонора услышала от нее только жалобу, что ей не позволили взять свою рабочую корзинку.

— Не представляю, кому повредит, если я буду вышивать или чинить одежду. Я совершенно не могу сидеть с пустыми руками.

Когда кто-то начинал говорить об обстоятельствах своего заключения, Анна Павловна сразу обрывала эту тему. «Дорогие дамы, сейчас каждое наше слово может стать оружием в руках врага. Помните, молчание — золото».

Элеонора не сразу поняла, почему нельзя говорить о своем деле, ей хотелось посоветоваться с более опытными сиделицами, но позже она оценила мудрость Головиной. Существуют так называемые «наседки», которые передают следователям услышанное в камере. Разумеется, в их камере все были люди благородные, но как знать, если слово, сказанное тобой в кругу товарок, вдруг вернется к тебе от следователя, не станет ли это поводом для подозрений и напряженности… Потом, если они привыкнут откровенничать, то не сдержатся, когда появится настоящая «наседка». Как говорит восточная пословица, «держи свой дом на замке и не говори, что сосед вор».

Впрочем, общие советы ей охотно давали. Будучи самой молодой в камере, Элеонора активно взялась за работу. Она убирала, мыла пол и чистила туалет. После еды мыла всю посуду, если можно так назвать жестяные миски и кружки. Это было лучше, чем сидеть без дела и грустить.

— Мы с благодарностью принимаем вашу заботу, — сказала ей соседка по верхним нарам Елизавета Ксаверьевна Шмидт, — но не вздумайте делать так, если окажетесь в лагере. Там ваша любезность будет считаться проявлением слабости и страха и послужит только поводом для оскорблений и унижений. Там полно всякого сброда, который способен понять все что угодно, кроме хорошего к себе отношения.

А когда Элеонора удивилась, почему ее не допросили сразу, дамы объяснили, что это здесь обычная тактика. Нечто вроде расстойки теста. В неведении человек припомнит самые мелкие свои грешки, а потом расскажет следователю то, о чем тот и знать не знал. «Поэтому, милочка, лучше не думайте о прошлом».

Елизавета Ксаверьевна была старая дева. По ее подтянутой фигуре и суховатому некрасивому лицу Элеонора затруднялась определить возраст, но не меньше пятидесяти лет точно.

Дам такого склада Петр Иванович называл тевтонскими рыцарями. У этой рыжеватой блондинки с веснушками были небольшие серые глаза и высокие скулы, однако все портили широкий приплюснутый нос и большой тонкогубый рот. Но, несмотря на сильное расхождение с канонами женской красоты, Елизавета Ксаверьевна была очень привлекательна благодаря открытому смелому взгляду.

Соблюдая правила, Шмидт не говорила, за что сидит, но Элеонора легко могла предположить, что она не просто жертва режима, а действительно боролась против советской власти.

Елизавета Ксаверьевна была очень педантична, скудные пожитки на ее нарах лежали в строго отведенных местах. Дважды в день она проделывала головокружительную зарядку, а днем обязательно устраивала себе прогулку по камере.

Больше всего она переживала о своей собачке Микки. Застигнутая врасплох неожиданным арестом, Елизавета Ксаверьевна вынуждена была оставить собачку на попечение соседей в обмен на разрешение брать любые ее вещи.