Книга Сестра милосердия, страница 115 – Мария Воронова

Она стирала и гладила пеленки, гуляла с малышом, в общем, здорово разгрузила нянюшку, а та в обмен готовила для взрослых членов семьи и выполняла другую домашнюю работу. Соня с Ваней сами убирали в своих комнатах, а по местам общего пользования вывесили график дежурств, как в коммунальной квартире.

Элеоноре было даже немножко страшно смотреть на них. В юнгштурмовках, с суровыми лицами, они проходили мимо, вздернув подбородки. В Ване, кажется, еще осталось что-то человеческое, он сам вызвался бегать за смесями в консультацию и неукоснительно выполнял эту обязанность, а Соня… От ее холодного взгляда Элеоноре иногда становилось не по себе. К братику она была совершенно равнодушна, не проявляла даже обычного девичьего интереса.

Как-то Шварцвальд сделал ей замечание, что она не помогает, так Соня, вытянувшись во весь свой невеликий рост, отчеканила:

— Вы не советовались со мной по поводу этого ребенка, я вам ничего не обещала и ничего не должна.

— Но ты живешь в моем доме… — растерялся барон.

— Я живу в своем доме. Эту квартиру дали не лично вам, а всей нашей семье, поэтому не надо представлять, что вы нас тут держите из милости!

Шварцвальд не нашелся что ответить, и Соня ушла с победой. Элеоноре стало очень неловко, что она оказалась невольной свидетельницей чужих семейных неурядиц, да и в глубине души она считала, что барон сам виноват. Если бы не хитрил, не пытался, что называется, усидеть на двух стульях, сейчас не пришлось бы скрывать от этой суровой девочки, что он ее отец, и девочка была бы к нему гораздо добрее…

Барон любил Эрика, но он был всего лишь отец, и отец неопытный. И немолодой. Соня с Ваней росли отдельно от него, поэтому он думал, что новорожденный сын — это нечто оформленное в красивый конверт с бантом, которое подносят ему на пять минут в день для нежного поцелуя.

Правда, он каждый вечер сам купал Эрика, и получалось у него довольно ловко.

Иногда он находил их с Эриком во время прогулки, тогда они минут двадцать прохаживались по аллее, обычно молча, а потом Шварцвальд возвращался к своим делам.

Как-то он спросил Элеонору, не хочет ли она, чтобы он устроил ей повышение в должности. Она энергично отказалась, мол, с ее происхождением лучше не высовываться. А главное, только работа дежурной сестры позволяет ей заботиться об Эрике. Барон нахмурился, но ничего не ответил и больше не заговаривал на эту тему.

Сам он работал очень много, помимо директорства еще входил в состав разных комиссий и преподавал в академии организацию и тактику медицинской службы. При такой нагрузке оставалось очень мало времени на семью, но Элеонора считала, что это правильно. Перепеленать могут и они с нянюшкой, а отец нужен сыну в первую очередь для того, чтобы им гордиться и брать пример. Как говорит нянюшка, бойтесь не того, что дети вас не слушают, бойтесь того, что они вас видят. Она вообще кладезь педагогических афоризмов, в том числе таких, что заставляют Элеонору краснеть.

Она всегда любила свою работу, но теперь не могла дождаться, когда сутки кончатся и можно будет бежать к Эрику. А на дежурстве думала только о том, как там ее малыш, вовремя ли его покормили, не забыл ли Ваня принести смесь и тщательно ли барон проверил воду в ванночке перед купанием.