Книга Новая сестра, страница 154 – Мария Воронова

В деканате, куда она зашла посмотреть расписание, тоже сделали вид, будто ее нет. Даже не попросили покинуть помещение. «И ради таких идти на плаху?» – хмыкнула Катя, поводив пальцем по большому разлинованному листу оберточной бумаги и выяснив, что бывшая ее группа, а теперь только группа Владика, в третьей аудитории слушает лекцию по микробиологии.

Опустив глаза, она шла мимо знакомых и незнакомых ребят, слышала обрывки разговоров, смех, проклятия, знакомые клички преподавателей. Небольшая толпа стояла возле столовой, кто-то бежал, раскидывая вокруг себя брызги снежной каши, кто-то выскочил в перерыве покурить и стоял теперь без пальто, быстро затягиваясь и зябко ежась.

Все это был знакомый беззаботный студенческий мир, такой уютный и родной, из которого ее безжалостно изгнали. И куда она осенью вернется, если постарается…

Дождавшись перерыва в лекции, Катя вошла в аудиторию и сразу замахала Владику, чтобы с ним не разминуться. Наверное, ей показалось из-за большого расстояния, но в первую секунду он поморщился, увидев ее, а когда спустился со ступеней амфитеатра, то улыбался уже своей обычной ласковой улыбкой.

— Катя! Какой сюрприз! – и снова ей померещилось в его словах и жестах что-то театральное.

«Показалось от волнения», – решила она и, отведя Владика к подоконнику, тихонько сказала, что к четырем ее вызвали в Большой дом.

— О, это серьезно, – Владик нахмурился, – но, раз вызвали по телефону, значит, ничего плохого тебя там не ждет. Выполняй все, что тебе скажут, не волнуйся, не говори лишнего, и все пройдет отлично.

— Ты думаешь?

— Ну конечно, Катенька! – шепнул он. – Знаешь что, я буду тебя ждать.

— В каком смысле? – отшатнулась она. – Из лагеря?

— Тсс! Ты что, вслух такие вещи! Сегодня буду ждать. Ты когда там будешь, думай, что я тебя жду на улице и верю, что ты вернешься целой и невредимой.

— Правда, Владик?

Он кивнул и улыбнулся:

— Я бы очень хотел пойти вместе с тобой, но этого нельзя, поэтому буду рядом только душой, а телом – на улице.

— Спасибо!

Поглядев на часы, он вздохнул, и Катя заторопилась. Она знала, что этот профессор очень строг и не пускает в аудиторию опоздавших.

Было еще время проводить ее до выхода, но Владик не рискнул, и простился с нею, как с товарищем, не обнял, не поцеловал. Впрочем, такое поведение прилично для «расхристанной», по выражению Татьяны Павловны, молодежи, а благородные люди не показывают на публике своих чувств.

Катя побрела к трамвайной остановке, гадая, почему от обещания Владика ей не легче. Должно бы стать, а нет… Странно.

До назначенного часа оставалось еще слишком много времени, чтобы болтаться по улице, и Катя поехала домой, решив вымыться и одеться в чистое, как перед боем.

Больше всего хотелось использовать оставшиеся часы для того, чтобы сбежать подальше. Уехать на пригородном поезде или на попутке, затеряться где-нибудь. Только сделать это было невозможно, и не потому, что для бродячей жизни Катя была слишком брезглива. Наверное, привыкла бы она к грязи, но только если она скроется, то Тату затаскают в НКВД.

Катя надеялась, что Таточка ушла в библиотеку или гулять, но та была дома и затеяла генеральную уборку. Обычно они делали ее вместе, весело и с удовольствием, но теперь Тата решила, что раз больше не служит, то должна делать всю домашнюю работу. Катя охрипла, убеждая Таточку, что это ложная теория и надо жить как жили, но стоило внучке уйти на службу, как бабушка тут же принималась за дело.