Книга Новая сестра, страница 153 – Мария Воронова

От долгой прогулки по морозу в тепле кинотеатра их сморило, они с Владиком не совсем уснули, но задремали, голова к голове, и вместе видели свое общее будущее. Это была такая радостная картина, что ее почти не портила темная клякса в самом углу, такая мелкая, почти незаметная.

Дни шли, и Катя стала робко надеяться, вдруг про нее забыли. В конце концов, НКВД такое же учреждение, как и всякое другое, и служат там такие же люди, как всякие другие. Да, работка у них не сахар, но человек ко всему привыкает, всему умеет придать цель и смысл. У хирургов тоже служебные обязанности своеобразные, но ничего, справляются как-то. Сначала боялись разрезать живого человека, а потом ничего, привыкли. И энкавэдэшники тоже. Первый раз, наверное, мучились, когда без суда отправляли человека на расстрел или в ссылку, а дальше пошло дело. У хирургов на столе не люди, а пациенты, а у этих не люди, а враги.

Катин чекист был обычный человек, совсем не похожий на кровожадного убийцу. Может быть, он пожалел ее, решил не дожимать, не ломать, а завербовать тех, кто этого сам хочет. Может, просто забыл, или бумажка с ее данными затерялась… Ах, как хорошо бы…

И вот когда Катя уже почти поверила в счастливое будущее, не омраченное сделками с совестью, ей позвонили.

Голос, в котором она, несмотря на треск в телефонной трубке, узнала своего недавнего знакомца, очень любезно и весело, будто речь шла о любовном свидании, предложил ей зайти к нему на Литейный завтра часика в четыре вечера. Пропуск он оставит у дежурного.

Положив трубку, Катя отправилась в ванную, благо та была свободна, пустила воду, и долго сидела, умывая лицо и глядя в зеркало, не имея сил заплакать.

Надо было пережить остроту момента в одиночестве, чтобы Таточка ничего не заподозрила. Ничего, отдышалась, успокоилась, и вечер прошел довольно сносно, несмотря на то, что это был последний вечер Кати с чистой совестью.

К счастью, у Константина Георгиевича на следующий день не было запланировано больших операций, вены они сделали за сорок минут, и Воинов, поблагодарив Катю за «как всегда, блестящую ассистенцию», побежал в библиотеку, ибо от флебэктомий он почему-то тупеет, и надо срочно восполнять интеллектуальный багаж.

Пользуясь этим, Катя отпросилась у Татьяны Павловны пораньше. Операции Константина Георгиевича часто были сложными и долгими, к тому же он брал экстренные случаи во внеслужебное время, и Катя всегда оставалась ему помогать, таким образом, у нее накопилось сверхурочных на неделю отгулов, и старшая была только рада списать ей пару часов, когда все равно работы нет.

Освободившись, Катя поехала в институт к Владику, предупредить его. Втайне она надеялась, что он попросит ее не соглашаться, а лучше возьмет за руку и уведет с собою, спрячет от этого ужаса где-нибудь, где никто не найдет. Это были, конечно, несбыточные мечты, потому что от органов спрятаться негде. Нет такого места.

И все равно, трясясь в трамвае, Катя со всей силой души молилась, чтобы Владик что-нибудь сделал. Защитил бы ее если не от закона, то хотя бы от предательства.

Со дня исключения она не была в институте, и теперь очень странно было ходить по родным местам в качестве посторонней. Оттого, что она встретила несколько знакомых ребят и они прошли мимо, даже не повернув головы в ее сторону, Катя почувствовала себя привидением.